Сердце Океана

— Красиво, — с восхищением выдохнула я, трогая пальцами рисунок, посмотрела на Эйнара и добавила с обидой: — Так, значит, вот оно как бывает? Почему никто и никогда не говорил мне, что можно пройти инициацию без вступления в брак?

— Потому что стражи не проводят инициацию, — улыбнулся он. — Это…

— Жест доброй воли? — усмехнулась я. — Но почему?

— Пойду поплаваю, — объявил герак и через секунду уже исчез.

Я была рада тактичности своего друга, ведь откровенничать в его присутствии было сложно, а от Эйнара я хотела честного признания.

— Этот фактор мешал тебе пересмотреть отношение ко всему остальному, а о браке между нами ты и думать не хотела.

Нет помехи — нет проблемы. Я не скрываю своих намерений. Ты мне нравишься, причем не могу понять, что меня в тебе восхищает больше: характер, дар или внешность. Наверное, все вместе, ведь я уже не могу отделить одно от другого. Притяжения между нами ты не можешь отрицать. Я так же готов к диалогу и по остальным вопросам, которые тебя смущают. Селеста, я уже говорил, у меня было две недели, чтобы принять решение. Я не только не собираюсь вставать между тобой и магией, но и готов помочь в обучении, — медленно, словно взвешивая каждое слово, сказал мужчина.

— Ты говоришь правду? — выдохнула я.

— Никогда не лгал тебе, хотя и недоговаривал, — заметил Эйнар.

— А отвечать надо сейчас? — как-то слишком жалобно спросила я, а когда он удивленно приподнял бровь, поспешила уточнить: — Не могу так быстро. И вообще, можно ведь подождать…

— Что именно сейчас в тебе говорит? Отвращение ко мне, страх перед будущим или взвешенное и продуманное решение?

Эйнар был спокоен и не просто говорил, а словно бил словами в самую больную точку.

Причем не промахивался ни разу. Отвращения к нему никогда не было и быть не могло. С той минуты, как я увидела его в аудитории, от равнодушия не осталось и следа, и это было волнение совсем иного рода. Поначалу я опасалась его из-за рода деятельности, но восхищение даром смело все страхи. Я видела и собственный прогресс, но сейчас даже примерно не могла представить, к каким высотам он способен меня вознести. Но прежде чем страх перед будущим окончательно ушел и настала пора принять то самое взвешенное и продуманное решение, мне нужны были ответы.

— Почему ты так грубо, почти по-хамски вел себя все две недели?

— Как выяснилось, ревность весьма неприятное чувство, из-за которого сдерживаться становится невозможно, — помолчав, сообщил Эйнар. — А когда тебе отказывают в том, что, как кажется, с легкостью отдается другому, молодому и недостойному, то начинаешь ощущать себя… старым маразматиком, который не может получить то, что хочет. Вот и появляется желание хотя бы так возместить удар по самолюбию.