Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2

 – Что до твоих прежних опасений, то они абсурдны. Твоя жена не стала бы таковой, если б не ответила в полной мере на твое чувство.

– Она… Ты не представляешь!

– Несомненно, ведь я пока холост. Ты уже решил, как назовешь сына, или рассчитываешь, что первой будет дочь?

– Не знаю, – растерялся Ариго, которого письмо повергло в сладостное отупение. – Все вышло как-то сразу.

– Отец хотел, чтобы в нашем доме всегда был Ги, он писал об этом из Торки, но… – Леворукий, как же назвать мать, чтобы не испортить радость?! – На письмо пролили воду, и я стал Жермоном.

Потом отец все же сделал по-своему.

– Ты ошибаешься, поскольку прославленное Ариго имя получил Капотта. Твой единоутробный брат Ги не имел никакого отношения ни к вашей фамилии, ни к погибшему герою. Будет несправедливо, если в будущем, услышав про Ги Ариго, вспомнят убитого герцогом Алва негодяя. Вернув имя в дом, ты поступил бы благородно по отношению к отцу и твоему достойному предку, но я понимаю, как тебе хочется забыть.

– Хочется. Я бы назвал Арно, только не знаю, как спросить у графини.

– Это тоже будет ошибкой.

 – Райнштайнер поднял оброненную Жермоном перчатку. – Ты очень хороший генерал, у тебя есть друзья, а теперь еще и любимая и любящая супруга, поэтому твоя память в конечном итоге ведет к радости. А память графини Савиньяк или Юлианы фок Вейзель – это память о прекрасном, которого больше нет. Она ведет к боли, Герман, поэтому не называй сына ни Арно, ни Юстиниан, если ты думал еще и об этом.

– Подумал, – признался Ариго, – только что. Если родится сын, имя выберет Ирэна, но дочь будет только Арлеттой.

– Разумно было бы дать ей второе имя Катарина.

Память о спасшей честь и достоинство Олларов королеве крайне полезна для Талига, но я не вправе настаивать. Где у тебя вторая перчатка?

– Тут где-то… – Ариго завертел головой, оглядывая свое пристанище. По дороге в Акону он твердо решил поддерживать порядок, но кавардак все равно образовался. – От меня не удирают только карты и оружие.

– От тебя по доброй воле не уходят подчиненные, что гораздо важнее. – Райнштайнер заглянул под стол и поднял осколки стакана. – В любом случае я пришлю тебе хорошие зимние перчатки.

По всем признакам вам выступать через несколько дней, ты последуешь совету баронессы Вейзель и попросишь об опекунстве Савиньяка, или предпочтешь меня?

– Надо, Герман. Надо. Не будь суеверным, в Бергмарке все воюют и все заботятся о детях. Прости, но я еще раз вернусь к твоей семье. Если бы твой отец избрал надлежащего опекуна, справедливость по отношению к тебе восторжествовала бы значительно раньше, а Ги с Иорамом получили бы шанс стать достойными уважения людьми.