Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2

– Вернее, – поправил Руппи, – сначала она пошла справа, там каданцы были, а рейтарам пришлось отбиваться с тылу. Я появился с другой стороны, и чуть позже. Получается, обозники могли только влево свернуть, к трясинам.

Мысль бросить остолопов на произвол судьбы мелькнула, тявкнула и тут же была задавлена.

– До болот недалеко, успеем. – Фельсенбург оглянулся на готовых к дальнейшим приключениям «забияк» и понял, что их слишком мало. Ориентира хоть бы и в виде пальбы от обозников не дождешься, так что искать придется, развернувшись как можно шире. – Два десятка рейтар сюда… Или нет, я сам отберу, кто поглазастей.

Вюнше!

– Здесь, господин капитан!

– Услышишь выстрелы, быстро на помощь! Макс, со мной.

Все-таки он успел оценить своих людей – отставших заметил именно рейтар, и довольно быстро. До обозников доперло, что заплутать в трясинах легко, а вот выбраться – извините. Пропавшие фуры едва тащились почти впритык друг к другу и поэтому далеко от колонны уйти не успели.

– Сообразили, – одобрил Макс, – не стали ухудшать свое положение. Хотя их могли и китовники найти.

– И до сих пор могут, так что смотреть теперь придется не вперед, а назад.

 – Обошлось, но Руппи все равно тянуло отвесить горе-интенданту хорошую затрещину. – За тылом я пригляжу, а ты этим курам обозным мозги вправь… А то как бы я не перегнул.

– Мне перегнуть тоже нетрудно, – заверил Ценкер, направляя Краба к ставшим при свете еще гаже фурам. Все четыре уже остановились, с козел крайней свесился возница и, размахивая рукой с зажатым в ней кнутом, принялся что-то объяснять глазастому рейтару. Руппи наблюдал, тщетно унимая раздражение, так и норовящее стать полноценной злостью.

К болтунам присоединился не нашедший лучшей компании Макс, обозник, чучело эдакое, принялся кивать на колымагу, где, скорее всего, почивало опаскудившееся начальство. Фельсенбург представил зануду, сопящего среди мешков, когда рядом умирали, и не выдержал. Интендантская морда запомнит, как отсиживаться в фурах, на всю жизнь запомнит!

Морок, очередной раз уловив хозяйское настроение, взял вскачь, возница обернулся на шум и вновь принялся кивать. Рожу было толком не разглядеть – темновато и далековато, но Фельсенбурга захлестнула внезапная тошнота.

Такая сильная, такая знакомая…

Коня Руппи осадил, прежде чем понял, что делает, прежде, чем вообще понял, а, поняв, мог лишь заорать.

Приказ запоздал – возница уже прыгнул. Прямо с козел! На рейтарского офицера! Выбитый из седла Макс покатился по земле вместе с обозником, Руперт выхватил палаш, и тут что-то захлопало, будто парус порвало. Заднее полотнище фуры исчезло, из открывшейся темной пасти клыками торчали мушкетные дула.