Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2

«Когда лань начнет охоту на льва и пожрет его, наступит конец всему…» Роскошная не знала Кубьерты, она жила иной мудростью, и тоже учила, что женщине не пристало приходить к мужчине. Это истина истин, только как быть сейчас?

Дни сгорали, как свечи, не принося ответа, но вчера из города Тармы вернулся Герард. Брат Селины был голоден и озабочен, к счастью, Мэллит на ужин запекла рыбу без костей, которую не знали в Агарисе. Светлое мясо не таило угрозы, даруя возможность есть и говорить.

– Все из-за твоего Понси, – начал Герард, когда сели за стол. – Маршал… Маршал Савиньяк… То есть мой маршал Савиньяк и так места себе не находит, а тут еще эта инспекция! Бедный Лейдлор, ну и досталось же ему! Нет, он, конечно, маху дал, но без твоего Понси…

– Он не мой, – поправила подруга, – а капитана Давенпорта.

Меня он презирает со Старой Придды, и это для всех очень удобно. Что этот господин сделал маршалу Эмилю?

– Так ты что, не знаешь?! – названный Герардом выглядел удивленным. – Об этом же должен весь город болтать!

– Мы с Мэлхен слышали, что Понси напился и буянил в храме, а маршал Эмиль его поймал, только этого дурачка все время ловят, – Селина отодвинула ногой взирающего наверх кота.

 – Что на этот раз было не так?

– И что сделал презирающий Сэль? – спросила Мэллит, желая сделать приятное гостю. Герард любил рассказывать, и они с подругой спрашивали даже об известном и скучном, а истории с пишущим стихи всегда были полны смеха.

– Понси носится с одним поэтом, а его как раз убили, – Герард протянул руку за хлебом. – Арно с Валентином говорят, этот Барботта ужасен… Понси читал в храме страшную чушь, если это и есть Барботта, то он совсем придурочный.

Я хотел после спросить, но ни одной строчки не запомнил, оно просто в голову не лезет… Как можно кричать, что никого не уважаешь, и при этом ко всем приставать и еще чего-то требовать? Мама не уважает бабушку, но она молчала, а когда смогла, уехала и тебя увезла.

– Зато бабушка приставала к соседям, – вздохнула Селина, – из-за нее нас тоже не любили. Барботта мог быть как бабушка: обидел кого-то, а тот стал бесноватым.

– Где убили ужасного, – захотела понять Мэллит, – и как?

– Вроде в Олларии, во время мятежа.

Может, он и сам сбесился, не знаю, только Понси просто кошмарно расстроился, а Барботта, как назло, написал завещание. Не то, которое составляет нотариус, а понарошку и в стихах, очень длинное и дурацкое. Он опять объявлял, что всех ненавидит и презирает, но хочет, чтобы его похоронили как императора, потому что он главный поэт.

– Главный? – удивилась Селина. – Главными бывают только маршалы.

– Сэль, в Талиге Первый маршал, а не главный!

– Не будь занудой! – подруга подвинула брату блюдо.