Слово авторитета

Что еще?

— Есть угроза в адрес вице-мэра… Не знаю, насколько она серьезна, но сейчас мы прорабатываем его окружение. — Перед майором лежала тонкая папка с оранжевыми тесемками. На фоне темно-коричневого стола лямочки выглядели очень ярко, и взгляды всех присутствующих были обращены именно к ним. Ладони майора во время доклада лежали поверх папки. Внешне это выглядело как клятва на Библии в зале суда.

Кто знает, может быть, так оно и складывается в действительности.

Усольцев говорил об очень серьезных вещах, и подобную информацию мимо ушей пропускать не полагалось.

— Ладно, разберись с этим фактом поконкретнее, что ли… Надо действовать на опережение.

— Может быть, хотите взглянуть, — подвинул майор папку. — Здесь еще десятка полтора фамилий, и каждая из них представляет оперативный интерес.

— Ознакомлюсь, — взял папку из рук Усольцева полковник. — Тяжела, — попробовал он ее на вес. — Здесь еще что-нибудь имеется?

— В эту папку я вложил данные на лидеров группировок, которые находятся в состоянии войны между собой или допускают возможность устранения неугодного человека.

— Толстая получилась, — в голосе прозвучала скрытая похвала.

 — Когда ты ее собрал?

— Признаюсь, я ее собираю уже давно. Просто время от времени обновляю кое-какие материалы. Вот и пригодилось.

— В общем, так. Вижу, что работа идет недостаточно оживленно, оружие следует искать. Не отбрасывайте ни одну из версий, пока не убедитесь в ее несостоятельности! Все! А теперь за работу.

— Смотрю я на тебя, Петров, и знаешь, кого ты мне напоминаешь?

— Кого же, Степаныч? — По лицу Маркелова пробежала плутоватая улыбка.

— Сына! — выдохнул Федосеев. — Он у меня такой же дерзкий, как ты.

Слова поперек не скажи, вспыхивает как порох. Если бы ты называл меня батей, так я бы и не обиделся. — Голос стареющего охранника заметно потеплел, и ладонь, широкая, словно лопата, дружески опустилась на плечо парня.

— Батя, что ты вокруг меня ходишь, как кот вокруг сметаны. Может, что спросить хочешь, так прямо и скажи.

— Бля буду, узнаю своего сынка, — радостно всплеснул руками Иван Степанович, будто услышал приятную новость. — Его характер, такой же ершистый!

Ну как же мне тебя, Дима, сынком-то не назвать, — проснулась в голосе Федосеева еще большая теплота.

 — Если Ворона на тебя наскакивать будет, так ты мне тут же дай знать, я уж найду способ, как остудить этого засранца!

— Ты за меня, батя, не хлопочи, я привык сам разгребать собственные проблемы, — спокойно, но твердо произнес Захар. — Ты думаешь, я в Москве один, что ли? У меня найдутся люди, которые сумеют за меня постоять. А Ворона — он кто такой? Обыкновенный бычара, с которым мне и разговаривать-то не по чину.

Ты, батя, между нами не встревай, я его сам урезоню, если потребуется.