Слово авторитета

Жесты у них были плавными и очень отточенными, с подобными манерами очень легко выступать с трибуны Государственной думы и куда труднее убеждать в своей правоте коренных обитателей камер.

Евгений Половцев почувствовал легкое возбуждение. Он опустил занавеску и посмотрел на сосредоточенные лица бойцов.

— Все как обычно, — заметил капитан, — чтобы никакого кино! Всех присутствующих положить на пол. Если будут сопротивляться, уговорите прикладами автоматов. Стрелять только в крайнем случае. Первый выстрел в потолок. Нам нужен Хан и его окружение. Если кто-нибудь из них попытается уйти, действуйте жестко.

Но желательно без крови. Всем ясно? — остановил капитан тяжеловатый взгляд на молодом губастом лейтенанте.

На прошлой неделе при задержании тот ранил одного пехотинца в ногу. И пришлось исписать целую груду бумаг, чтобы отмазать парня.

Лейтенант слегка улыбнулся и отвечал по-уставному:

— Так точно, товарищ капитан!

— Начнете с тех, что на улице, — показал Половцев взглядом на вход. — А дальше все как всегда. Готовность номер один!

Начало операции капитан всегда предварял такими словами, мгновенно превращаясь в строгого командира, Теперь он уже совсем не напоминал прежнего добряка Половцева, у которого можно было стрельнуть сигарету или занять до получки пару сотен.

Обыкновенная и в то же время очень хорошо отлаженная машина для насилия, способная, в случае необходимости, кромсать, резать стрелять.

Собровцы натянули на лица маски, мгновенно лишившись индивидуальности.

— Десять… девять… восемь… — четко разбивая время по секундам, заговорил Половцев. Операция была отработана до мелочей. Каждый из бойцов знал, что он должен делать в следующую секунду.

 — Семь… — Половцев посмотрел на мощного парня, сидящего у самой двери. Жора Петрик специализировался на вскрытии дверей. Один хороший удар чуть повыше замка заставлял трещать даже дубовые двери. Другой, сидящий напротив, с легкостью опрокидывал на пол даже разбушевавшегося титана. Но главное — это площадь, ее нужно было держать постоянно под прицелом, потому что даже из самого безобидного угла могла ударить автоматная очередь. — Шесть…

Один из бойцов чуть поправил бронежилет, и без того пригнанный.

Движение как будто спокойное и очень выверенное, но опытный командир увидел в этом сгусток нервов, оголенных до предела.

Капитан узнал парня без труда — один из самых молодых. Перспективный. Стоит ему раз тридцать выехать на подобное задержание, пару раз постоять под пулями, и нервная зевота покажется детским пережитком.

— …Три… два… — И уже торжественно, словно благословлял, воскликнул: — Пошел!

Дверь микроавтобуса вжикнула, отворяясь, и тут же на асфальт, громыхая ботинками, повыскакивали собровцы.

— Милиция!.. Всем стоять!..