Слово авторитета

И что самое удивительное, на ее лице не обнаружилось никаких переживаний минувшей ночи. Она была по-деловому сухой и скуповатой на слова, и у Шибанова зародилось серьезное подозрение, а та ли это девушка, что лежала на его подушке.

Казус заключался в том, что с Лизонькой у него так ничего и не получилось. Она просто не пожелала подпустить его к себе. И Григорию стоило немалых душевных и физических сил, чтобы уговорить ее снять с себя платье и прилечь с ним рядом, обещав при этом, что он не притронется к ней даже в том случае, если его начнет распирать от похоти.

С полчаса они лежали на кровати бок о бок. Григорий ощущал ее жаркое тело и искренне удивлялся своему терпению — кто бы мог предположить, что у него такая колоссальная воля. Шибанов не знал, почему ведет с ней разговор о ее благополучных родителях и младшей сестре вместо того, чтобы сорвать с нее узенькие трусы и овладеть ею грубо и безо всяких джентльменских условностей.

Еще через полчаса он осознал, что не является бревном, а в его жилах течет самая настоящая мужская кровь, которая требует от него немедленного совокупления. Понемногу он стал подбираться к ее прелестям и уговорил избавиться от тесного бюстгальтера. А когда взору предстали обнаженные упругие груди, каждая из которых не умещалась в его обеих ладонях, он почувствовал, что последняя преграда на пути осуществления его желания постыдно пала и он готов всецело отдаться обуревающим его душу порокам.

Потребовалось еще не менее получаса, чтобы наконец сорвать с Лизы темно-синие трусики и победно затолкать их далеко под матрас. Напрасно девушка апеллировала к прежним договоренностям и взывала к его джентльменству. Надо было быть просто глупцом или стопроцентным тюфяком, чтобы не воспользоваться предоставленным шансом. А потом, любое ее лопотание воспринималось Шибановым как обыкновенное женское кокетство.

Но самое страшное испытание началось позже, когда девушка скрестила ноги и не желала пускать его в свои недра. Обидно было, что Елизавета называла его при этом «милым» и «дорогим», просила немного подождать и привыкнуть друг к другу и совсем не хотела замечать его взбунтовавшейся плоти.

Через два часа утомительной борьбы он понял, что девичьи бастионы не выбросят белого флага и будут отстаивать собственную независимость до полного изнеможения.

Жаль, что получилось именно таким образом. Можно было бы провести ночь, которая бы запомнилась им обоим. Отношения могли бы перерасти во что-то более крепкое, чем поспешное совокупление на скрипучей раздолбанной кровати. И Шибанов, надевая трусы, дал себе слово больше никогда не устраивать Лизе ужинов в ресторане и держаться от нее подальше, ограничив общение до сухого приветствия.