Слово авторитета

Как и полагалось, он сидел в комнате с оружием — ключи от пирамид и остальных комнат огромной тяжелой связкой висели на ремне брюк и зловеще позвякивали при каждом его шаге. Что интересно, он никогда не убирал их в карман, где они удобно устроились бы на самом дне, а всегда таскал вот так, на привязи. Очевидно, в нем звучала какая-то нереализованная струнка его души, и в этот момент он ощущал себя как минимум ключником в огромной боярской усадьбе.

Даже осанка — всегда сгорбленная, с заметно опущенными плечами — заметно распрямлялась. И к своим обязанностям он относился трепетно, как будто бы и в самом деле опасался остаться без доходного места. Единственное, что могло ненадолго сбить его с праведного пути, так это выпивка, к которой он был неравнодушен. С ключом от оружейной комнаты было просто: Федосеев запасся дубликатом еще накануне, единственное, в чем заключалась проблема, так это найти причину, чтобы отодрать толстую задницу Гарика от стула и отправить его смотаться куда-нибудь хотя бы минуты на четыре.

— Гарик, ты давно «Наполеон» пил? — бесхитростно поинтересовался Иван Степанович, наблюдая за тем, как толстяк расположил на узеньком стуле свое большое тело. Создавалось впечатление, что оно расплылось, заполнив собой мельчайшие ложбинки. Еще секунда-другая, и оно стечет лужицей на пол.

Кадык у Гарика непроизвольно дернулся, выдав его состояние.

Подобного обещания еще маловато, чтобы Гарик напросился в собутыльники и метнулся в туалетную комнату ополаскивать перепачканные в кофе стаканы. Нужно дожать. И делать это следует тонко и очень осторожно, чтобы даже мысли не возникло о предполагаемом совращении должностного лица.

— Ты меня не понял, Гарик, — широко улыбнулся Иван Степанович, — я тебе говорю не о том коньяке, который продают в наших лавках, спирт, подкрашенный заваркой, а о самом настоящем «Наполеоне», что можно приобрести на Елисейских Полях.

Широкое лицо Гарика мечтательно расплылось, сказанное прозвучало для него как самая удивительная музыка.

— Хм… ну… если, конечно, такой… То, честно говоря, наверное, и не пробовал. Больно дорого он стоит.

— Хороший «Наполеон» стоит ровно столько, сколько ты получаешь за полгода, — очень серьезно произнес Иван Степанович. — Но зато стакан выпиваешь и не замечаешь, как и проглотил. Наш-то коньяк хлещешь, а в нос тебе шибают синильные масла. — Гарик дозрел. Лицо его раскраснелось от аппетита и переживаний, еще минута — и он захлебнется собственной слюной. Парня следовало спасать. — У меня как раз есть с собой такой… я-то всего отпил стакан, не выдержала, знаешь, душа. Хотел к свояку сегодня заявиться, а он уехал к какой-то бабе. А у меня так губа засвистела, что спасу просто нет.