Страсти-мордасти рогоносца

 – Но ведь Соня надевала болеро на короткое время, примеряла его дома, любовалась. И осталась жива. Даже не чихнула!

– Ты не права, Софья заболела, – возразил Валерий. – Через пару дней у нее началась тошнота, сильно заломило в правом подреберье, невестку Трофимовой отвезли в больницу. Диагноз: панкреатит и аллергия на что-то – на верхней части тела обнаружили малое количество оранжевой сыпи с черными головками. О яде никто не подумал. Да и с какой стати подозревать отравление? Софья выздоровела, но до сих пор сидит на диете, у нее печень барахлит.

– Что не удивительно, – заметила Буль. – Люсю, дочь покойной Фаины, горничной из отеля, тоже отпустили домой. Девочка, как и Соня, очень недолго контактировала с отравленной одеждой. Жизни Люси вроде ничего не угрожает, хотя у нее тоже появились проблемы с печенью.

– Антонина погибла случайно, – протянул Ватагин, – сомнений в этом теперь нет. А вот ДТП, в котором разбился Тихон Матвеевич, в свете выясненной информации, наоборот, не кажется теперь случайностью.

– Егор и Маргарита не отвечают на звонки, – добавила Аня. – Грачева не явилась вчера к клиенту, тот напрасно прождал ее для оценки какой-то вещи.

– Допустим, все они погибли от рук убийцы, – задумалась Буль. – Но зачем их убивать? Кому и чем не угодили члены Общества любителей мячей?

– У меня есть предположение, – сказала я. – Во время одного из наших совещаний Эдита обронила фразу: «Покойники не болтливы».

– Хочешь оспорить ее слова? – усмехнулась Люба.

– Мне они показались важными, – продолжала я, – но я не сообразила почему. Валера, ты говорил, что Тихону Матвеевичу очень понравился белый свитер, подаренный женой? Что он постоянно в шкаф в коридоре заглядывал и любовался на обновку? Но не носил ее, потому что для осени тот по цвету не подходил?

– Мужик в белом в ноябре глупо выглядит, – поморщился Крапивин.

– Я тоже открывала тот гардероб, – кивнула я, – и могу подтвердить: Ткачев был модником. Одежды у него немного, и она не очень дорогая, но Тихон Матвеевич старался шагать в ногу со временем, покупал модные вещи, некоторые совсем молодежные.

– Странно, – удивилась Эдита.

– Вовсе нет, – возразил Ватагин. – Ткачев преподавал в вузе, а лекции принято читать в костюме. Но на семинарских занятиях приветствуется демократический стиль: джинсы, пуловеры, рубашки без галстуков. Считается, что таким образом педагог становится ближе к юной аудитории. Но преподавателю надо сохранять дистанцию между собой и учениками, чтобы не возникли панибратские отношения, что недопустимо. При чем тут любовь Ткачева к обновкам?

– Сейчас объясню, – пообещала я. – Эдита, пока я буду говорить, тщательно изучи, какая недвижимость была у родителей Ткачева и Кристины.