Страсти-мордасти рогоносца

Отказ надеть тапки еще можно было объяснить желанием дать отдых уставшим ногам. А что сказать, чтобы не садиться на диван? Весь день провела за рулем автомобиля и теперь хочу постоять?

– У меня настоящий шок, – повторила тем временем хозяйка. – Антонина же прекрасно себя чувствовала. И все в музее в ужасе от страшной новости. Тонечку наши любили! Прямо обожали! Она была чудесным человеком. Только очень, очень, очень несчастным.

– Почему? – быстро спросила я. – Что плохого было в жизни Ткачевой?

Бокова прижала палец к губам.

– Тсс. Не могу рассказать. Не моя тайна. Мы с Тонечкой дружили, я к ней в гости забегала. У меня-то не квартира, а улей. Это сейчас никого нет, а пришли бы вы после семи – птичий базар! Дочь, зять, их ребенок, мой муж, да еще свекровь почти каждый вечер в гости притаскивается, не лень ей. Придет она, усядется и заведет: «Когда квартиру в последний раз убирала? Почему на ужин сосиски? Отчего у моего сына рубашки неглаженые?» Зудит, словно оса недовольная. И что интересно: обругает еду, а потом как навернет! У вас есть свекровь?

Я замешкалась с ответом, но Юлии, похоже, он был не нужен, она продолжала:

– Значит, вы меня понимаете. Кто хуже свекрови? Только самая лучшая подруга. Вот уж от кого всегда жди засады. У Антонины так и получилось.

Юлия опустила голос до шепота.

– Тонечку убили. И я точно знаю кто.

– Имя назовите, – так же тихо попросила я.

– Рита Грачева! – во всю мощь взвизгнула Бокова. – Настоящая стерва. И что только в ней мужики находят? Ни рожи, ни кожи. Сколько баб из-за нее глаза выплакали… Уж на что мой муж валенок, ничего и никого вокруг не замечает, одни мячи в голове, так и он при виде этой гадюки облизывается.

– Мячи? – насторожилась я. – Какие?

– Круглые, – взвизгнула Юля. – Хотите на сей ужас посмотреть?

Бокова вскочила и, опять не дожидаясь моего ответа, заверещала:

– Идите сюда! Сейчас поймете, в каком аду мы живем. А все почему? Мячи чертовы!

Забыв, что говорила мне про больную ногу, совершенно не хромая, хозяйка выбежала в узкий коридорчик, куда выходило три двери, и пнула одну.

Мне пришлось заглянуть в комнату.

– И как в этом кошмаре порядок навести? – заголосила Бокова.

Я молча рассматривала пейзаж.

Вот парадокс: красиво и аккуратно может быть даже в крохотном пространстве, где вынужденно обитает много людей. Как-то раз я оказалась в небольшой однушке, которая служила домом для двух семей, и это было одно из самых уютных из всех виденных мною жилищ. Маленькая деталь: все обитатели малого количества квадратных метров очень любили друг друга. А сейчас передо мной было двадцатиметровое пространство, посреди которого стоял разложенный диван с горой несвежего постельного белья.