Свидания особого назначения

До нового года будешь меня исправлять.

— А… Ты не думал о том, что, возможно, тебя не надо исправлять? — я перевела взгляд в окно, наблюдая за проходящими мимо людьми. — Возможно, все, что тебе нужно, — быть собой. Иногда идти на уступки, иногда настаивать на своем. Искать компромисс… И не предлагать сходить в театр, если тебе не хочется в него идти, грубо говоря.

Я чувствовала, что Андрей пристально смотрит на меня, но сталкиваться взглядами не хотела в данный момент. Вместо театра можно было притянуть любое слово, в том числе и отношения, и свадьбу, и дом с детьми и собакой. Думаю, он это прекрасно понял.

— Даже если все вокруг твердят, что театр — это нужно и правильно, нужно пойти и покататься на коньках, если душа просит коньков, — все же добавила я и, вздохнув, обернулась.

— На тюбинге, — кивнул мне парень, сдерживая улыбку. — Я хочу ещё погулять, если ты не против. Тут не далеко от катка есть горка. А потом по домам. Как тебе такой вариант?

На горке было очень много народу. Мы катались на двух ватрушках и хохотали, пытаясь то подрезать, то обогнать друг друга, насколько это было возможно.

Поднявшись в очередной раз, заметили плачущего малыша, которому не досталось тюбинга. Мама его успокаивала и объясняла, что нужно подождать немного, пока освободится место.

Андрей покосился на меня и присел перед ребенком на корточки, протягивая ремешок своих надувных санок.

— Держи, парень. Пусть это будет самое большое огорчение в твоей жизни.

Я с умилением улыбнулась, глядя, как глаза ребенка тут же заблестели от радости.

Андрей встал и, кажется, немного смущённо посмотрел на меня.

— Пустишь меня к себе?

— А мы поместимся? — с сомнением посмотрела я на тюбинг.

Я осторожно села на колени моему внезапному однотюбиненцу, а он ловко притянул меня к себе за пуховик и крепко обхватил руками за талию.

— Не тяжело? — уточнила я.

— Не очень, — с трудом прохрипел Андрей, а когда я попыталась отстраниться, тихо засмеялся, сильнее прижимая, укладывая спиной к себе на грудь, и оттолкнулся ногами. Ехать вторым ярусом оказалось страшнее. Казалось, вот-вот вывалюсь, но крепкие руки сильнее вжали меня в себя, выбивая из лёгких рваный выдох. Я вцепилась в руки Андрея пальцами и зажмурилась.

— Не бойся, я тебя держу, — шепнул он очень близко к уху и я почувствовала его горячее дыхание на своей шее, вмиг забывая о страхе. По телу пробежала сладкая судорога, заставляя ощутимо вздрогнуть и густо покраснеть.

Наконец, мы остановились. Я лежала и тяжело дышала, не в силах встать.

— Испугалась? — участливо спросил Андрей и, сняв перчатку, вытер мою щеку от одиноко скатившейся слезинки.

— Нет, но теперь ты сверху, — дрожащим голосом выдала я и замерла, осознавая, как двусмысленно прозвучали мои слова.