Свидания особого назначения

Домой хочешь?

— Перехочешь, — пожал плечами парень. — Дыши.

— Я хорошо себя чувствую!

— Верю. Тебе чуть кишки не выпустили, а ты хорошо себя чувствуешь.

— Болит. Но я в состоянии потерпеть. Мне домой нужно. На работу.

Врач оголил мой живот, подцепил пластырь и резко оторвал его. Я взвыл, вцепившись в кровать. Грудь обожгло горячей волной, из глаз, кажется, потекли скупые слезы.

— Потерпел? — добродушно хмыкнул парень и аккуратно потрогал вокруг раны. — Я знаю, что ты служил в спецназе. Я тоже, если чё. Знаю, кем ты работаешь. Это что, весомые аргументы для того, чтобы на здоровье свое хер ложить?

— Я… терпеть… не могу… больницы. — с трудом восстанавливая дыхание, добавил я. — Я могу сам.

— Тааак, а это уже конструктивный диалог. Ты сможешь обработать рану самостоятельно?

— Антибиотик выпить вовремя?

— Ладно, давай договоримся, — хитро прищурился врач. — Если завтра до вечера ты расходишься, то послезавтра я тебя выпишу.

— Давай завтра? — начал торговаться я.

— А телефон отдадите?

— А у тебя его с собой не было.

— Крепись, друг. Вон, я тебе пластырь и Бетадин оставил. Развлекайся.

Врач ушел. Я покосился на тумбочку с антисептиком. Далековато. Нужно встать, чтобы взять в руки. Потом я покосился на рану. Косой шрам рассекал весь бок и выглядел не очень эстетично. Ладно, док, посмотрим, кто кого.

Я крепко ухватился за края кровати и, напрягая руки, чтобы не напрягать пресс, аккуратно приподнялся. Это оказалось сложнее, чем казалось. Стреляющая боль в боку отдавалась импульсами в кончиках пальцев и пробегала молниями вдоль позвоночника. Когда я окончательно выпрямился и свесил с кровати ноги, по спине текли капли пота.

Я сорвал с себя противную синтетическую больничную робу, оставшись в чем мать родила, и, шипя и жмурясь, встал на холодный пол.

В этот момент в палату спиной зашла медсестричка, которая до этого сделала мне комплимент. Она вкатила тележку с едой и, обернувшись, застыла. На ее лице изобразилось изумление, рот приоткрылся.

— Мне нужны твоя одежда и мотоцикл. — Ляпнул я единственное, что пришло на ум, и, делая невозмутимое лицо, стянул с кровати простынь и обернул вокруг бедер.

Медсестра попятилась к выходу и снова выскочила за дверь.

— Блядь, какие все нежные… А у меня свидания пропадают. Мне нужно домой.

Я с тоской посмотрела в окно, за которым стеной валил снег. Он был настолько плотный, что, казалось, окна просто запотели.

Вся лекция, которую пожилой преподаватель надиктовывал нам нудным, монотонным голосом, пролетала мимо ушей. Ещё неделю назад я бы щепетильно записала все практически дословно, а сейчас чиркала ручкой в тетрадке наброски лица мужчины. И, пусть я не была художником, я прекрасно знала, чье лицо проявляется на бумаге…

Андрей пропал.