Сыщик Бреннер [2 книги]

И будь я проклят, если не сдержу данное ему слово.

Бомбы я обезвредил быстро. Стрелки еще не успели завести часовой механизм, только прикрепили первый ящик под баллоном. Для надежности я оттащил обе бомбы в переднюю часть дирижабля и спрятал в техническом отсеке. Найти их, не зная точное место, при желании можно, но это займет время.

Каждый раз, проходя мимо тела Джека, я отводил глаза. Еще один человек, погибший из-за меня. Феликс Шиллер, его жена, молодой стюард… И неизвестно, что сталось с близняшками. Я несу с собой смерть. Так было всегда. Правда, после встречи с сестренками я поверил, что и в моей судьбе может наступить белая полоса и жизнь моя потечет, как у других: спокойно, размеренно.

Дом, тихие семейные вечера. Хотя бы недолго, хотя бы чуть-чуть, пока Лиза и Петра наконец не сообразят, что им нужно строить свое будущее, выходить замуж, рожать детей, а я для этих целей годился плохо или же не годился вовсе…

Тела убитых я не трогал. Так и остались они лежать совсем рядом — стрелки и стюард.

Справившись с бомбами, я все же взглянул напоследок на Джека. Глаза я ему прикрыл, и вид он имел вполне безмятежный.

Но я, глядя на него, начал наливаться глухой яростью. Не должен Джек был умирать, тем более вот так. Кто-то должен ответить за его гибель, и я найду с кого спросить…

Я пошел туда, откуда явились стрелки, и вскоре обнаружил второй спуск — прямиком на нижнюю палубу, в хвостовую часть служебного коридора, тянувшегося через весь цеппелин. Универсальный ключ от всех дверей я нашел в кармане у Джека.

Но на этот раз я действовал решительней. Отперев смежную дверь, я вышел в коридор, оказавшись рядом с туалетными комнатами и кубриками для персонала.

Я прошел по коридору, не особо скрываясь — смерть Джека подействовала на меня странным образом: теперь я не искал ответов, я хотел убивать, — и попутно заглядывал во все кубрики подряд. Запертые двери прекрасно открывались с помощью универсального ключа. Ни в коридоре, ни в четырех проверенных мною каютах я не нашел ни души.

А когда я заглянул в пятый по счету кубрик, то нашел их всех. Тела лежали одно на другом вповалку. Повара, стюарды, два техника — их конечности перепутались, переплелись между собой так, словно все вместе они являлись единым организмом.

Огромный мертвый осьминог. Человеческая многоножка.

Убить — ладно, я и сам убивал, но такого безразличия и жестокости прежде не встречал даже на войне. Те, кто это сделал, кто свалил тела в кучу, предварительно умертвив всех этих людей, не имели в себе ничего человеческого. А значит, и поступать с ними нужно соответственно — раздавить, стереть в пыль, чтобы не осталось от них ничего.

Даже на войне противники уважают друг друга. Ведь и те и другие ходят под пулями, и никто не застрахован от смерти.