Сыщик Бреннер [2 книги]

Ведь стационарные переговорники на цеппелине находились в целости и сохранности, если только стрелки их не повредили.

Мы ехали неспешно, едва ли быстрее, чем шли пешком, но от лошади, такой же старой, как ее владелец, требовать большего было бессмысленно.

Дед с нами разговоры не заводил. Он вообще не оборачивался, правил себе и правил. Потом я понял, что он давно уже дремлет, мерно покачиваясь на своем месте, но лошадка и сама знала дорогу. Десять верст тянулись бесконечно долго, и к городу мы выбрались, когда было уже далеко за полдень.

Лес кончился внезапно, и мы выехали на широкую утоптанную и оживленную дорогу.

За четверть часа нам навстречу проехали несколько крестьянских телег, возвращавшихся из города. Наш дед проснулся и здоровался с каждым встречным, в знак приветствия приподнимая свою шапку.

Провинциальная жизнь за последние столетия нисколько не изменилась. Даже когда два великих государства объединились в империю, в этих местах все осталось по-прежнему. Разве что сменили областных и городских глав, назначив управляющими дойчей, как более ответственных работников, не склонных к взяточничеству.

Местные к ним привыкали долго, не всем пришлись по нраву подобные перемены в стране, однако время шло, люди постепенно пообвыклись с новыми порядками и уже не находили странными чужаков, говорящих на грубом языке. Да и языки к тому времени изрядно перемешались, превратившись в новый особый диалект, и стало невозможно понять, откуда появилось то или иное слово. В землях бывшей Руссии говорили преимущественно на родном наречии, а пруссаки балакали у себя на дойче.

За столько лет, прошедших после объединения стран, кровь смешалась так же густо и сложно, как и языки, и новый народ — руссо-пруссаки — взял от обеих наций как плюсы, так и минусы.

Местный городок, как пояснил наш дед, назывался Озерск, из-за бесчисленных озер вокруг, малых и крупных, и населения насчитывал две тысячи пятьсот человек, большая часть которого работала на единственном заводе в городе и в каменном карьере неподалеку, где добывался мрамор. Соответственно, железнодорожное сообщение в Озерске имелось, а это было для нас главным.

Я собирался сесть на первый же поезд, следовавший во Фридрихсград, и доставить Костаса в целости и сохранности, сдать его Кречетову в обмен на близняшек, а там уже действовать по ситуации.

План простой и неказистый, но выбора у меня не оставалось. Приоритет — спасение девушек.

Дед довез нас до самого вокзала, где получил от меня в благодарность пять золотых имперских марок. Деньги большие, но я решил не жадничать. На эту сумму он мог купить себе еще одну телегу вместе с лошадью, а то и с двумя, так что путешествие окупилось деду сторицей.