Сыщик Бреннер [2 книги]

Но это нисколько не портило полет, я слегка снизился и вернулся на комфортную высоту.

И вдруг, в тот самый момент, когда я прикидывал, сколько часов мне потребуется, чтобы добраться до бриттской колонии за океаном, я вспомнил про девочек. Лиза и Петра — красавицы-близняшки. Они ждали, что я их спасу, они верили. Если бы не они, честное слово, я бы наплевал на императора и умчался прочь — в конце концов, и он наплевал на своих верноподданных, связавшись с чужаками.

Но Лиза и Петра ни в чем не виноваты…

Я развернул химмельшток и понесся в обратном направлении, легко ориентируясь, словно с детства только и делал, что парил в небесах.

И естественный страх человека перед высотой исчез сам собой, будто его и не было.

Вскоре внизу вновь замелькали черепичные крыши Фридрихсграда. Огромный собор, ратуша, площадь. За время моего отсутствия чернильное пятно прохода между мирами никуда не исчезло, а чужаки заполонили почти всю площадь. Вовремя я вернулся!

Пятно прохода оказалось прямо подо мной. Я лихо маневрировал, стараясь подобраться как можно ближе, чтобы не промахнуться.

У меня был только один шанс, одна попытка.

Чужаки заметили меня. Некоторые из них подняли оружие и начали стрелять, но пока что мне везло — ни один из выстрелов не достиг цели. Я чувствовал колебания воздуха вокруг себя, и пусть Белла обещала мне, что «дырокол» не пробьет броню, но все же под выстрел попасть я не хотел.

Наконец я оказался прямо над пятном и недолго думая сбросил мешок с кубом вниз.

Улететь прочь я уже не успел. Как только мешок упал в проход, гигантская воронка смерча, появившаяся неизвестно откуда, тут же засосала меня внутрь, завертела, закружила, и даже химмельшток со всей его мощью не смог вытащить меня.

Кубы начали взаимодействие.

Воронка затягивала в себя все вокруг в радиусе двадцати шагов.

Затем проход в чужой мир закрылся, схлопнулся, забрав с собой смерч и его добычу. Вместе со мной.

Хмурое, тусклое, почти черное небо. Вдали пепельные горы высотой до самых темных облаков. Слабый свет, с трудом пробивающийся сквозь мрачные тучи, не позволял толком разглядеть окрестности, и вокруг было бы совсем темно, если бы не легкое мерцание, шедшее, как ни странно, не сверху, а снизу, с поверхности.

Метровые шляпки грибов фосфоресцировали, излучая поглощенную энергию местного солнца.

То, что это чужой мир, я понял сразу. Не нужно обладать энциклопедическими познаниями, чтобы осознать — подобного на нашей планете попросту не может быть. Пейзаж вокруг казался не просто странным, он был совершенно инородным, с непривычными взору пропорциями, от одного взгляда на которые глаза начинали болеть и слезиться.