Сыщик Бреннер [2 книги]

По поводу возраста доктор тоже приукрасил — было ему чуть за пятьдесят, но фору он мог бы дать и молодому.

— Игнат Михаэлевич! Да все, знаете ли, не до того было…

Я устроился на стуле.

— Наслышан, наслышан… — помрачнел Блюмберг. — Мои соболезнования!..

— Благодарю. — Я постарался, чтобы мой голос не сорвался от нахлынувших внезапно воспоминаний, в горле запершило.

— Воды? Или чего покрепче?

— Стакан воды подойдет, спасибо. Покрепче на меня в последнее время слабо действует…

— Да что вы говорите? — заинтересовался доктор. — А на вид вполне здоровый человек. Хм… простите за откровенность.

Цвет лица нормальный, язык не покажете?

— Не покажу, — поневоле улыбнулся я, принимая стакан. Хороший врач отличался от всех прочих еще и тем, что всегда умел поднять настроение пациенту. И пусть в данный момент я не являлся его клиентом, но это не помешало Игнату Михаэлевичу с честью выполнить профессиональный долг, давно уже вошедший у него в обыденную привычку.

— Зря, молодой человек. Весьма жаль, что вы отказываетесь от обследования. За превентивной медициной будущее, знаете ли…

— Я, собственно, привез к вам своего товарища.

С ним приключилась беда…

— Давайте-ка, Кирилл Бенедиктович, прежде чем я приступлю к его осмотру, вы расскажете мне все подробности. Историю болезни, так сказать. Любые нюансы могут иметь ключевое значение!

Прекрасно понимая правоту его слов, я постарался быстро, но подробно, не упуская деталей, поведать доктору о предшествующих помешательству Грэга событиях. Упомянул и о приеме в посольстве чужаков, что, несомненно, было ключевым фактором случившихся неприятностей. Услышав о фогелях, Блюмберг оживился и, дослушав мой рассказ до конца, немедленно поднялся на ноги, заняв собой почти весь небольшой объем кабинета.

— Чужаки — это весьма любопытная тема, знаете ли! Любая чужеродная инфекция могла привести к весьма печальным для организма последствиям. Надо сделать ряд анализов. Это может занять некоторое время.

Мы вышли из кабинета и прошли в смотровую. Репортер все так же безучастно сидел на диванчике.

— Он воспринимает слова? — поинтересовался Блюмберг, внимательно разглядывая Грэгуара. — Слушает приказы?

— Он же не собака, доктор, какие приказы? — удивился я.

 — На слова он почти не реагирует, но если потянуть его за руку, то идет следом, если подвести к стулу — садится.

— И при этом лишь раз проявил явную агрессию? В этом странном нападении на дороге?

— Вы забыли о ребенке.

— Ах да, ребенок… — задумчиво протянул Блюмберг. Он потянул, по моему совету, Грэга за рукав, тот послушно встал на ноги и вышел на середину смотровой. Доктор обошел его кругом, поднял одну руку, затем другую. Как только он выпускал руку репортера, та сразу же падала вдоль тела.