Сыщик Бреннер [2 книги]

— Да вы прямо философ, Кирилл Бенедиктович. Удивлен! Представлял вас себе несколько иначе.

— Двухметровым недалеким бугаем? Так ведь выглядят все сыщики в романах.

Симбирский вновь улыбнулся.

— Так вот, — напомнил я, — у меня к вам срочное дело.

— А не связано ли оно с тем моим поручением, которое вы взялись исполнить?

— Давайте сразу оговорим нюансы. Я не брался ни за какое ваше поручение. Все, на что я согласился, это переговорить с пернатым. А дальше уже наша с ним договоренность…

— Ну-ну, господин Бреннер, не стоит грубить. Я прекрасно знаю, где именно вы были тем вечером и с кем имели честь общаться.

Я вовсе не настаиваю, что поручение сие исходит от меня. Я даже не знаю, о чем вообще речь. Но человек, вам его давший, и мой друг тоже… если я только смею так ее называть… Поэтому не будем пререкаться, а лучше подумаем, как быстрее выполнить требуемое.

— За этим я, собственно, и явился. — Мне не очень понравилась речь Степана. Он сумел все выставить в удобном для него свете, но я-то прекрасно понимал, что у Симбирского в этом деле есть личный интерес. Вот только пока не вычислил, какой именно.

— Что ж, тогда я вас внимательно слушаю.

Вам удобно беседовать стоя? Может, присядете за мой столик? Мы привлекаем излишнее внимание.

Я и сам заметил, что на нас уже косятся. Степан был личностью известной, даже популярной. И, несмотря на широту взглядов владельца ресторации, у охраны и он, и его люди были на особом счету — за ними приглядывали, разумно ожидая неприятностей.

— Нет, предлагаю поговорить на улице. Здесь слишком много глаз и ушей. А дело, как вы знаете, весьма деликатное.

— Хорошо, выйдем на воздух, — согласился Симбирский, легко поднимаясь на ноги.

Его телохранители встали тоже, недовольно косясь в мою сторону и нисколько не скрывая своей антипатии. Мне было плевать.

Мы двинулись к выходу и уже миновали половину зала, как вдруг на площадке второго этажа, на вершине лестницы появился человек, весь белый от бешенства. Мне не надо было напрягать память, чтобы признать риттер-баронета Салданова собственной персоной.

Он тоже меня опознал, как видно рассмотрев из своего удобного кабинета наверху.

— Бреннер! Стоять! — заорал он во всю глотку, нисколько не смущаясь многочисленных гостей заведения.

Думаю, в обычное время он бы поостерегся портить вечер сразу стольким значимым особам, пришедшим послушать знаменитую певицу, но впечатления от нашей встречи были еще слишком свежи в памяти баронета, и ненависть, переполнявшая его душу, смела все внутренние преграды.

— Полагаю, вам лучше бежать, — меланхолично заметил Симбирский, ускоряя шаг. — Генри сошел с ума! Никогда его таким не видел.

Оркестр и певица замолкли, посетители как один повернулись в нашу сторону. Назревал скандал.