Сыщик Бреннер [2 книги]

Насколько я знал, их так и проверяли иногда, заставляя жертвовать близкими ради новой семьи, новых товарищей, а тех, кто не проходил процедуру, безжалостно убивали.

Впрочем, этим грешили старые уголовники — своего рода рабы условностей. Воровской кодекс блюли свято. Любые нарушения карались безжалостно.

Новые же деловые, к коим причислял себя и Симбирский, действовали мягче, оставляя человеку человеческое. Но при этом добирая свое в других темах.

Парни преданы Степану, как пить дать, я был в этом уверен и перекупать или перевербовывать ребят не собирался, хотя идея заполучить пару агентов в рядах Симбирского была хороша.

Но не сейчас, так с ходу я этот вопрос не решу. Не до того…

Миссия наша проста — сходить и посмотреть. Тут можно обойтись и своими силами, но если уж дали в помощь пару крепких парней — что ж, спасибо, постараемся использовать все их плюсы.

«Пахать на таких надо!» — сказала бы моя жена Лиза и была бы права. Один такой плечистый раздолбай стоил пары ломовых лошадей. Направить бы его энергию в правильное русло. Но учить кого-то жизни я не собирался. Да и учитель из меня так себе.

Пару раз мы ненадолго останавливались, парни Симбирского доставали папиросы и тяжело курили, сплевывая тягучую желтую слюну на камни.

Я курить не хотел, я хотел выпить, но с собой не было. Да и не взяло бы меня.

Мы зашли уже далеко, но все вокруг было спокойно. Никаких психоволн я не ощущал, никакого давления со стороны. А ведь я стал весьма чувствителен к подобным явлениям. Может быть, мы тут зря? Может быть, все опасное уже убралось обратно, откуда явилось?..

Симбирский был бы рад подобным новостям.

Я уже было хотел скомандовать возвращение, но решил дать нам еще немного времени, дабы проверить все до конца, и, как оказалось, правильно сделал.

Минут через двадцать мне внезапно стало тревожно — этакий легкий укол в сердце, где-то на грани сознания, мимолетный, едва ощутимый. Но я ждал, что произойдет нечто подобное, поэтому мгновенно замер на месте, стараясь проанализировать свои ощущения.

Тяжелое дыхание — но это могло быть и от трудностей дороги. Глаза чуть прикрыты от усталости, ладони сжаты в кулаки, челюсти сводит так, что скрипят зубы. Нет, ребята, все это ненормально! Это нельзя объяснить простым внутренним волнением, значит, налицо внешнее воздействие.

Война приучила меня бояться. Я помнил моменты, когда сиреневый туман заполнял блиндажи, убивая каждого, кто не успел надеть противогаз, и не было от него спасения…

Но у меня нет противогаза, и я был еще жив. Более того, я мог контролировать воздействие. Чуть расслабить тело, дышать реже, прикрыть глаза.

В сознании были и мои спутники. Кокер привалился к стене и развязал галстук, а Джо в нетерпении сновал взад-вперед по коридору, готовый следовать дальше.