Сыщик Бреннер [2 книги]

Ося просто заваливал императорскую канцелярию благодарственными письмами, в которых подробно рассказывалось, как артель выросла из-за императорских грантов, как она развивается, сколько новой молодежи привлечено в ее ряды, как повысились выработка и производительность, и так далее и тому подобное. Подробно, на многих листах, красивым почерком. В ответ финансирование увеличили на тридцать процентов, а через год учинили стандартную проверку, нисколько не сомневаясь в положительном результате. Однако оказалось, что артель сия существует только и исключительно на бумаге. Раз в месяц в банк приходил человек с чеком на имя артели Абрамова, снимал разом все деньги и исчезал на месяц до следующих поступлений. По указанному же в документах адресу располагался постоялый двор. Случился страшный скандал! Никто не отважился выйти с докладом к императору, и решили устроить засаду в момент следующего поступления средств на счет артели. И, знаете, Ося явился-таки за деньгами. Может, что-то его и встревожило, но жадность победила рассудок. Остановись он вовремя, ушел бы сухим из воды, выбрался бы с изрядным кушем из этой аферы. Но он не сумел остановиться, ему захотелось еще разок обдурить наше славное государство, поиметь лишний кусок пирога. Когда его арестовали, оказалось, что Осе всего пятнадцать лет, а на вырученные деньги он открыл первый подпольный синема-салон, в котором крутил фильму порнографического содержания. Ося был из приличной семьи, ни в чем не нуждался, но характер его… имел определенные наклонности. Знаете, от кого я услышал эту историю? От моего отца. И знаете, почему он мне ее рассказал? Потому что Ося Абрамов — это вымышленный персонаж, на самом деле героя звали Отто Бреннер, родной брат моего отца. Вы всегда были таким, дядя Отто, авантюристом и подонком, из-за делишек которого страдает вся семья. Такие люди не меняются, и я вам не верю.

Я закурил папиросу, делая небольшую паузу. После чего встал, подошел к табурету и демонстративно открыл чемоданчик с пыточными принадлежностями. Я готов был применить их к своему родному дяде, готов был пытать его сколько потребуется, потому что для меня он не был человеком.

Отто молчал, чуть прикрыв глаза. Казалось, он полностью погрузился в воспоминания и не наблюдает за моими действиями.

— Но не это главное, — продолжил я, вернувшись к столу. — Главная ваша ошибка — вы оказались чрезмерно равнодушны сейчас. Когда я говорил о пытках, вы и бровью не повели, вы не испугались. Любой бы испугался, даже я, но не вы. А зачем вам бояться, если это не ваше тело? Вам плевать на него! И зачем вам нужно было пытаться меня убить? И не говорите, что во всем виновата Лиза. Там на «Курьере» вы были главным.