Сыщик Бреннер [2 книги]

— Тут на подносе фрукты, угощайтесь!

Я не заставил себя уговаривать, подошел к изящному столику, сплошь заставленному бутылками и тарелками, и отщипнул виноградинку.

— Скромен и молчалив. Мы с вами уже пуд соли съели, а вы все так же мне не доверяете.

Я-то знал причину моего недоверия, она никуда не исчезла за это время — подселенец-симбионт, живший в Костасе. Да, император сумел его подавить и подчинить своей воле, но я все равно подсознательно ожидал, что симбионт рано или поздно постарается заполучить контроль над телом и разумом императора. И тогда, возможно, я буду тем единственным, кто сможет его остановить.

— Не смотрите на меня так, будто сейчас достанете мачете и отрубите мне голову. Я понимаю, что у вас есть основания… но настали другие времена, нужно быть более лояльным. Тем более вам — человеку, которого полюбили все иномиряне.

Я скептически приподнял левую бровь.

— Да, Кирилл Бенедиктович, фогели отныне хотят иметь дело только с вами и ни с кем иным. И вэтты, как видно вслед за ними, дружно требуют только вас. Всем нужен Бреннер! Для этого я вас и вызвал. Что же, ближе к делу. Я сегодня подпишу указ о назначении вас чрезвычайным и полномочным представителем империи по всем внемировым вопросам. Извините, такого министерства пока нет, а МИД не подойдет — тут куда более серьезные масштабы. Вот вы его и сформируете, если потребуется кто-то из действующих дипломатов, забирайте любого. Кем вы закончили действительную службу? Десант-риттером, кажется? Хорошо, что вы дворянин, так проще. С этого дня вам присваивается с преодолением нескольких ступеней внеочередное звание генерал-майора с титулованием его сиятельство граф Мекленбуржский — вы ведь из тех краев родом? — с присвоением соответствующих земель и с соответствующим статусу содержанием. Вы довольны? Что молчите, язык проглотили?

Я попросту не знал, что на это ответить. Предложение было более чем щедрое — из разряда несбыточной мечты карьериста, но я-то таковым никогда не являлся, мне это претило.

Я — ксенофоб, ненавидящий чужаков всем сердцем, должен был стать связующим звеном между императорским двором и иномирянами. Смешно! Птиц бы посмеялся там в своей невообразимой межвременной дали, где он сейчас высиживает первых фогелей. Я не хочу! Я не имею права! Я же их всех и правда ненавидел. Или то было прежде, когда у меня отняли девочек? А сейчас как? Лиза — кто бы мог подумать — мой враг номер один. Я обязан ее найти и попробовать образумить или же остановить любыми методами… А Петра — мать моего ребенка, совершенно изменилась, на полученные от меня деньги открыла первый в столице магазин для барышень и знать ничего не хочет о политике. Раньше я сказал бы, что они поменялись местами, перепутали свое предназначение.