Таня Гроттер и проклятие некромага

Но все же некоторый риск есть. Если я застряну в сознании Поклепа, не надо меня хватать, трясти, тереть уши. Гробынюшка этого не любит. Просто тихо-мирно стираете кровь и забираете перстни. В идеале, магия исчезнет, и я вернусь обратно.

Опасаясь, что кровь высохнет, она нависла над столом, наклонилась и коснулась фигурки лбом.

Едва она договорила, как все три перстня внутри куриных сердец выбросили по искре. Куриные сердца взорвались, забрызгав Гробыню и глиняную фигурку Поклепа каплями крови.

Гуня невольно сделал к Гробыне шаг. Ягун удержал его за локоть.

– Не суйся! Раньше надо было! Сейчас она уже не здесь! – сказал он.

Гробыня неожиданно выпрямилась. Обежала вокруг стола. Движения ее стали суетливыми, беспокойными, шаги короткими, косолапыми. Плечи ссутулились, живот, напротив, выпятился. Головой она двигала быстро и нервно, как птица, которая чистит перья.

– Поклеп! – воскликнула Таня невольно.

Да, сомнений не осталось. Перед ними стоял Поклеп, с которым Гробыня слилась в единое целое. Склепова резко повернулась к Тане. Ее глаза вгрызлись в Таню, однако в них было недоумение. Поклеп явно ничего не видел.

Ванька осторожно зажал Тане рот ладонью и утянул ее в сторону.

– Никаких резких звуков! Никаких криков! Только спокойный мерный голос, – шепнул он.

Наконец Гробыня перестала вглядываться в пустоту и вновь нервно забегала по комнате. Остановилась, повернула голову к стене. Таня почувствовала, что там, в подвале, завуч смотрит на круг, внутри которого заточен неведомый пленник.

– Что ты видишь? – быстро шепнула Таня.

– Ничего, – сухим, отрешенным голосом откликнулась Склепова.

Таня понимала, что с ней говорит не Гробыня.

Она беседует с подсознанием Поклепа. Осторожно и быстро плывет под водой без возможности вынырнуть. Если вынырнет – ее накроет волной чужого сознания. Завуч забьет тревогу, и что случится со Склеповой, неизвестно.

– Ты не можешь ничего не видеть. Опиши подробно! – настойчиво повторила Таня.

Бесконечно чужим, мужским жестом Гробыня провела рукой по лицу.

– Я вижу круг. Внутри непроницаемый сгусток мрака, – хрипло сказала она.

– Я слышу голос, который произносит имена. Он не замолкает ни на секунду уже много дней.

Глиняная фигурка внутри треугольника шевельнулась.

По ней прошла трещина. Кровь на фигурке высыхала. Времени у них оставалось не так и много.

– Какие имена ты слышишь? Повтори их! – заторопилась Таня.

Гробыня провела языком по сухим губам. Таня ощутила, что Поклеп в смятении. Подсознание ничему не удивляется, однако этот случай особый. Тут явно существовало табу.

– Алатрея, Филинборук, Генарис, Малнус, Пектугарис, Мемфицидер, Урфанагалцер, Гигимакскиус… – забормотал он.

Гробыня покачнулась и ухватилась за стену.