Темное прошлое Конька-Горбунка

– Мать Таисии доминирующая личность, желающая всецело контролировать дочь. Она не дает ей никакой самостоятельности. Тася купила утюг синего цвета, мама моментально сбегала в магазин и приобрела такой же, но зеленый.

– Весь сыр-бор из-за электроприбора? – заморгала я.

– Да! Ужасная трагедия, – с чувством произнес Карелий Леопардович.

Тася истерически зарыдала.

– Можно мне? – робко поднял руку Тимофей.

– Пожалуйста, – кивнул врач.

– Сердце рвется на части, когда слышишь о чужих муках, слезы закипают на глазах, дыхание прерывается, ноги подламываются и болит-болит-болит печень от глубочайшей жалости к страданиям. Тася, вы не одна.

– Хорошо, но я уже слышал сей текст, – с легким недовольством прогудел Карелий Леопардович.

– Раньше у меня болел аппендицит, а теперь печень, – не согласился Тимофей.

– Отлично! – Доктор стукнул рукой по колену. – Даша! Вам жаль Тасю?

– Нет, – откровенно призналась я.

– Диагностирую комплекс снежной королевы, – заявил Карелий. – Почему?

– Разбитый утюг еще не повод для драмы, – пожала я плечами, – а где работает Таисия?

– Моя мать не дала выбрать мне дело по вкусу, – всхлипнула женщина, – я сижу дома.

– А сколько вам лет? – заинтересовалась я.

– Сорок, – плаксиво отозвалась Таисия, – кому нужна некрасивая, необразованная неудачница.

– В больницах всегда требуются нянечки, – парировала я, – зарплата невелика, зато дел полно. Весь день занят, на глупости ни сил, ни времени не останется.

– У меня депрессия! – зарыдала Таисия. – Я не могу работать! Очень плохо себя чувствую!

– Можно я? – поднял руку Тимофей.

– Прошу, – разрешил Карелий.

– Сердце рвется на части, когда слышишь о чужих муках, слезы закипают на глазах, дыхание прерывается, ноги подламываются и болит-болит-болит…

– Желудок! – не выдержала я.

Тимофей замер, потом спросил:

– А вы откуда знаете?

– Чисто логическое предположение, – усмехнулась я, – сначала аппендицит, затем печень, на очереди желудок и легкие.

– Нет сил терпеть издевательства, – закричала Тася, – Карелий Леопардович! Не хочу быть с ней в одной группе.

– И я! – подхватил Тимофей.

– Давайте голосовать, – развел руками врач, – кто за то, чтобы Даша осталась в составе нашего коллектива. Никого. А против? Двое! Дарья, что вы чувствуете после изгнания из общины?

– Легкий голод, – честно призналась я, – не успела позавтракать.

– Симптом пищеварительной агрессии я ставил вам и раньше, – обрадовался Карелий, – а теперь к нему присоединяется аутический диссонанс.

– Мне можно уйти? – обрадовалась я.

– Нет, занятие не окончено, – посуровел доктор, – у вас желание панического бегства. Мда, не совсем радостная картина.

– Разве меня не выгнали? – расстроилась я.