Тридцатая застава

Вы слышите? Даже из моего Адася человека сделали! — хвастался старик перед сослуживцами. — Специалистом стал сынок!

Жизнь в родной семье, где учитывался каждый злотый и долго обсуждался вопрос, как его истратить, не удовлетворяла «специалиста». Погостив два дня дома, он заявил родителям, что едет к месту службы, и отправился в поместье Фишера, как условился со Шмитцем.

Дерзкий, нахальный, склонный к авантюризму молодой человек рвался к делу, чтобы скорее воспользоваться своей долей жизненных благ — этим единственным, по его мнению, мерилом человеческих радостей. Такие понятия, как родина, долг, совесть, уже давно не тревожили его сознания, выветрились, не оставив никаких следов ни в сердце, ни в голове.

Шмитц по достоинству оценил моральные качества агента — такой пойдет хоть к дьяволу в подручные, если увидит в этом личную выгоду.

Стручковского он ценил еще и потому, что тот был лично знаком с Коперко, в свое время обучался у него лыжному спорту и боксу. Лучшего связного и придумать нельзя.

— Надо торопиться, пан Адам. Поручик Морочило подскажет вам, где и когда проскочить границу.

Опытный разведчик понимал, что торопливость не лучшее качество в такой работе, но обстоятельства подпирали: резидент просит «племянника», значит, нужны новые шифры, а центр настойчиво требует заняться глубинной разведкой. А для этого надо во что бы то ни стало восстановить связь с Коперко и проверить лояльность Фризина. В этом и заключалась главная задача, от выполнения которой многое может измениться и в его, Карла, личной судьбе.

Через два дня после беседы с шефом Адам приготовился к своей первой операции. Погода благоприятствовала, ночи настали темные, с плотной облачностью. Где-то в южном направлении едва слышно погромыхивает. Возможно, гроза дотянется и сюда. Это было бы очень кстати.

Здравствуй, граница!

Антон Байда прощался с родным селом. Все ему здесь знакомо, дорого, каждая тропка исхожена еще детскими ногами, каждое дерево в большом колхозном саду помнит прикосновение заботливых рук юноши. Память ворошит пережитые здесь радости и горести, но почему-то все это в его воспоминаниях предстает очень туманно, словно минувшие события происходили во сне.

С восьми лет мечтал о границе Антон, завороженный рассказами старшего брата Евгения. Потом неясные мечты превратились в неодолимое желание, и оно привело его в пограничное училище. Прошли напряженные годы учебы, и вот после кратковременной побывки в родном селе он наконец едет на границу.

В последний вечер его потянуло за село, к садам, где в былые времена по вечерам собиралась молодежь. Но сейчас здесь пусто, тихо. Перед его мысленным взором постепенно вырисовывается все то лучшее, что скрашивало нелегкие детские, а потом и юношеские годы.