Укротить хищника

Мальчишки с радостными криками наперебой пытались мне рассказать все события, произошедшие с ними с того момента, как мы расстались возле парка. Все попытки домработницы говорить потише заканчивались одинаково — они снижали тон, но уже спустя минуту опять чуть ли не кричали от обуревавших их эмоций. Да и то, что постоянно пытались перебить друг друга — только заставляло их голоса звучать всё громче и громче.

Уже через десять минут этого гомона голова заболела. Пытаясь не показать этого, я улыбалась и время от времени вставляла вопросы, чтобы хоть что-то понять.

Обмануть у меня получилось только близнецов. Инна Викторовна стала на меня подозрительно посматривать, а вот Маша сразу всё поняла и довольно тактично выпроводила моих посетителей, объявив, что мне нужно ставить укол.

— Они всегда такие громкие? — с улыбкой спросила Маша, протягивая мне таблетку и стакан воды.

— Практически всегда, — ответила я, выпив лекарство и закрывая глаза. — Так что там с моим здоровьем?

Всё оказалось совсем не так плохо, как я думала. На лице — синяки, разбитая губа в двух местах. На теле — гематомы в тех местах, куда меня бил Грач. Хорошо хоть внутренних повреждений не оказалось — видимо, бил он меня не в полную силу.

Самым опасным оказался ушиб головы. Именно поэтому Маша и приставлена, так сказать, ко мне — следить, если вдруг будут ухудшения.

Спросить у неё, было ли изнасилование, в тот день я так и не смогла. Маша ничего не сказала, а мне было неудобно спрашивать у неё, по сути чужого для меня человека.

Сергей в тот день так и не появился, как впрочем и в последующие дни. Меня посещали только близнецы, Инна Викторовна и Иван Петрович. Гордость не позволяла спросить у них о том, почему Сережа так и не появился у меня за всё это время. Хотя дома он находился

— Ваня и Леша время от времени рассказывали, что проводили время с Сергеем.

От всех этих мыслей я как-будто начала сходить с ума — просыпаясь утром, мне всё время казалось, что в комнате витает запах туалетной воды, которой пользуется Сергей.

На поправку я шла быстро. На второй день стала вставать с кровати, на четвертый ходить по этажу, а на шестой день мне было даже разрешено спуститься вниз и погулять немного на улице.

После прогулки я вырубилась уже в девять вечера. А ночью проснулась от прикосновения к своему лицу. Не узнать того, кто именно прикасался ко мне, я не могла — это был Сергей.

Прикосновение было лёгким, как перышко. Даже странно, что оно меня разбудило — еле ощутимое, но очень нежное. Словно я хрустальная ваза, которую боятся разбить, нажав чуть посильнее.

Делать и дальше вид, что сплю? Или показать, что я проснулась?

Пока я решала это, всё резко изменилось.