Укротить хищника

Когда я призналась, что дядя Вова умер, и он отступил от меня, убрав руку с моего горла, я на какое-то мгновение понадеялась, что он развернется и уйдет. Я очень сильно ошибалась. Так просто он не собирался уходить.

Несколько секунд и он словно пришел в себя. Окинул меня не читаемым взглядом и тихо спросил:

— Светлана… — мой голос хрипел.

— Была его любовницей?

— Что?! — дядя Вова предупреждал, что могут возникнуть такие подозрения, но всё равно было довольно неожиданно и неприятно услышать это.

Он наклонил слегка голову в сторону, всё так же оценивающе смотря на меня, а потом сделал шаг обратно ко мне и схватил уже мой локоть, впиваясь своими пальцами в кожу (и тут похоже синяки останутся).

— Веди на кухню, пора побеседовать за чашкой чая. Ответишь на мои вопросы и всё будет хорошо…для тебя.

Он практически поволок меня в сторону кухни. И только там он отпустил меня и слегка подтолкнул в сторону плиты.

— Ставь чайник Света и садись, потрындим о том, о сём.

На дрожащих и полусогнутых ногах я дошла до плиты и включила комфорку, на котором стоял чайник. На каком-то автомате достала чашки, ложки и сахарницу, и всё это поставила на стол, за который он уже уселся, всё так же не сводя с меня взгляда, немигающего и тяжелого.

Я все действия совершала очень медленно и неторопливо под его взглядом, словно боялась, что сделай я какое-нибудь резкое движение и зверь просто сорвется с поводка и кинется на меня так, как в коридоре. А в голове пульсировала только одна мысль: не отдам, не отдам пацанов, пусть что хочет делает, чем угодно пугает, но не отдам.

Когда чай был разлит и мы сидели напротив друг друга, я обхватила свою чашку двумя руками и смотрела в стакан, словно ища там ответ, что же делать дальше и как себя вести с ним.

Он отпил из своего стакана, в который положил три полных ложки сахара, даже не поморщившись от того, что пил практически кипяток. Где-то на заднем плане мелькнула совершенно идиотская мысль, что он такой же сладкоежка, как и мои мальчики. Я постоянно боролась с их привычкой превращать чай в сироп посредством того количества сахара, который они каждый раз пытались положить в свой стакан. Но все мысли тут же испарились, когда он заговорил:

— Когда он умер? И где похоронен? — голос довольно равнодушный, словно справляется о погоде на завтрашний день.

— Две недели назад. В деревне Камышовка, это недалеко от города, километров тридцать.

— Ты ему кем приходишься? Жена? Любовница?…Дочь? — на последнем слове он словно споткнулся, но интонация не поменялась.

— Мы были соседями в Камышовке.

— Опухоль в голове. Неоперабильная. — прям как в викторине, блин, вопрос — ответ, и всё.