Единственный (СИ)

Даже щелкнув его по носу своими словами, понимаю, что проиграла, когда, после недолгих раздумий, он усмехается и бросает:

— Окей.

Выпускает мое запястье, но только для того, чтобы сорвать с шота лайм и зажать дольку губами…

От нагловатой развязности, с которой Артур Палачёв предлагает мне использовать себя в качестве закуски, в животе происходит кульбит.

Музыку прорезает свист. Его источник прямо за моей спиной, поэтому понимаю, кто это свистит. Рафа.

— Горячо, — смеется.

Уголки губ Палача ползут вверх, в глазах — веселье. Подавшись вперед, склоняет ко мне голову, и я чувствую непреодолимый голод в своих собственных губах. Опрокинув в себя шот, ставлю рюмку на стойку и до того, как текила успевает поразить все рецепторы, обнимаю Палача за шею.

Наши губы соприкасаются, когда он передает мне лайм. Едва уловимо соприкасаются, но этого достаточно, чтобы с ног до головы меня обдало жаром.

Сдавив лайм зубами, выдавливаю из него сок и быстро избавляюсь он дольки. Бросаю ее на столешницу и возвращаюсь назад, к губам, которые ждали этого. Они приоткрыты, и наш поцелуй… сумасшедше глубокий…

Артур давит ладонью на мой затылок, второй рукой сжимая талию. Сплетает язык с моим, заставляя весь мир погаснуть.

Все мысли.

Остаются только ощущения. Неповторимые, настоящие, горячие. Как и его вкус. Уникальный, невозможно приятный!

Проклятая текила…

Я дрожу, когда разъединяем губы. И чувствую себя невесомой. А он шумно дышит, соединив наши виски.

Глава 57

Мне нужны эти минуты, чтобы пережить сбивающее с ног головокружение. Оно результат коктейля, который врезал по голове, — поцелуй, помноженный на текилу.

Меня будто выбило из тела, до того этот коктейль сумасшедший!

— Ого… — выдыхаю."

"Рука Артура на моей талии напрягается, ведь я собиралась свалиться.

— Говорил же, — бормочет он.

Я чувствую, как стучит его сердце, но сильные удары не способны отвлечь внимание от того толчка, который ощущаю животом. Он заставляет меня всхлипнуть, ведь теперь тело точно знает, что такое секс.

Я поднимаю голову не раньше, чем в глазах перестает троиться. И не раньше, чем мир вокруг возвращается на место, вместе со звуками и людьми.

Артур будто этого и ждал. Заглянув в мое лицо, обводит его взглядом, я же вижу, что из его глаз веселье как ветром сдуло. В них снова эта пронзительная вспышка, которая возвращает меня с небес на землю. Напоминает о том, что завтра будет новый день, но это падение смягчает заполняющая мозги легкость. И теперь я выпитому шоту благодарна!

— Попрощайся, — кивает он мне за спину.

Обернувшись, я вижу Рафу, который смотрит на нас с ухмылкой. На нас смотрит не только он, но теперь все лица для меня — сплошной кисель.