Единственный (СИ)

 — Это… командная игра…

Его губы складываются в кривоватую улыбку, ведь даже такой, взведенный, он узнает свои собственные слова. Я тоже отлично помню все, что когда-нибудь он говорил мне. В гневе или нет, неважно.

— Я просто боюсь подохнуть, если ты вдруг передумаешь, — хрипит.

— Такими вещами разве шутят?

— Поверь, всякое бывает.

— Я не хочу, чтобы ты умирал…

— Это радует…"

"Я заставляю его замолчать, начиная стягивать брюки вместе с трусами. Артур приподнимает бедра, помогая. Плюнув на стеснение, пялюсь на зажатую в моей ладони штуковину, а мозги фиксируют все: размер, текстуру чертовски нежной кожи, твердость и температуру. От этого всего моя ладонь плавится. Между ног тянет. В ответ на стон Палачева тоже!

Я уверена, что все делаю неправильно, но он не жалуется, только громко дышит, пока знакомлюсь с его вкусом. Языком, губами. Пробую и глотаю, стесняясь оттого, сколько моей слюны на его члене остается…

Не знаю, в какой момент его рука присоединяется к моей. Он сжимает мошонку, и эта откровенность ударяет в голову, как текила. Я становлюсь голоднее, несмотря на то что челюсть сводит, а Артур со стоном роняет на плед голову.

В слепом порыве я снова усаживаюсь на его бедра, и он лучше меня знает, что вот так просто пустить его в свое тело я не могу! Секунда — и уверенные сильные пальцы оказываются у меня между ног. Во мне. Давят, растягивают. Заставляют на них скакать.

Он садится.

Обняв за шею, я поцелуями выманиваю у него вторжение, которого так хочется. И получаю желаемое, когда Артур толкает мои бедра вниз, заставляя опуститься на член, который придерживает для меня рукой.

Ничего кроме стонов я издавать не способна, а его стоны подстегивают меня торопиться. Спешить. Двигаться невпопад, пытаясь подладиться под его размер, но руки на моих бедрах подавляют эту пляску и с нажимом задают темп.

Я начинаю чувствовать его по-настоящему. Не только внутри, но и снаружи. Его дыхание, напряжение, резкие толчки, когда теряет контроль, хоть и старается быть… нежным…

Это слишком глубоко и тесно, чтобы сейчас я могла думать о нежности. Только о гребаной физиологии!

От оргазма на ногах сводит мышцы. Тело выгибается дугой, и я не улетаю в стратосферу только потому, что к земле меня тянут сильные руки и голос, который с нажимом произносит в ухо:

— Я тебя люблю, Волга…

Глава 60

— Я сегодня на Дальний Восток вылетаю, вернусь как раз в субботу, — вводит меня в курс дела отец. — Прилетаю в Шереметьево, там и встретимся. Я тебе сам взял билет, чтобы не путаться. Подождешь меня пару часов, и вместе поедем домой…

— Ясно, — отвечаю, как болванка, на автомате.

— В Москве циклон, дожди всю неделю, так что тепло оденься. Штаны и толстовку. Холодно у нас.

— Лето же… — отзываюсь, гипнотизируя взглядом чайную кружку.