Единственный (СИ)

Он с утра молчит, но за прошедшие дни я привыкла смотреть на него сжавшись, а теперь все время сердце частит.

Входящий звонок от брата получаю в середине дня.

— Привет… — натянуто говорит Никита.

— Угу… — отвечаю, вперив взгляд в клавиатуру рабочего компьютера.

— Слушай… тот пост… ну, с твоими фотками, в общем… удалили.

Меня омывает кипятком с головы до ног.

Прижав руку к груди, пытаюсь сглотнуть и не получается.

— Что? — спрашиваю глухо.

— Ну, удалили, — повторяет брат. — И… в общем, сегодня тихо как-то. В чате игровом. И вообще. Я не знаю, штиль какой-то…

— Ясно… — отвечаю хрипло.

— Я это… я тебя сегодня с работы встречу.

— Не нужно, я на такси приеду, — продолжаю хрипеть в чертову трубку.

— Все равно встречу, — отвечает упрямо. — Буду каждый вечер встречать.

Закусываю губу, чтобы сдержать дрожание подбородка. Предложение брата пробирает до нутра, опять глаза заволокло. Этот стресс… пророс во мне, расплодился. Дышать не дает, ведь Никита уже неделю из дома не выходит. Видеть в его глазах чертей каждый раз, когда смотрит на мою новую прическу, — страшно! Я строго-настрого запретила делать глупости и каждый час боюсь, что он не послушается.

— Я… позвоню вечером, — говорю ему. — Пока…

В висках стучит пульс.

Мне не нужно далеко ходить, чтобы сделать выводы. От них волнение такое сильное, что кажется, вот-вот им захлебнусь. Оно плещется в крови с новой чертовой силой, когда в пять вечера мне звонит курьер интернет-магазина, а спустя полчаса возникает перед стойкой и вручает посылку. В ней коробка с новым телефоном. На два поколения моложе того, что был у Никиты, но мне не приходит в голову предъявлять по этому поводу претензии.

Упав на стул, я опускаю лицо в ладони и выдыхаю так, словно до этого мгновения не дышала сутками.

Глава 15

Оставшиеся до конца рабочего дня часы кажутся мне резиновыми. Мне слишком сильно хочется засунуть голову в морозилку или под кран с холодной водой, чтобы мысли не кусались. Не вертелись ураганом, не плясали как пьяные!

Я рисую в голове картины. Мучаюсь. Мечусь, не в состоянии решить, что должна делать: взять в руки телефон и написать «спасибо»?

Написать ему. Палачу.

Ведь все происходящее — его рук дело, по-другому и быть не может.

В груди становится тесно каждый раз, когда привыкаю к мысли, что он принял мое предложение. Принял! Это ощущается узлом в животе, и он постоянно шевелится, этот узел. То холодит, то обжигает, но в покое не оставляет.

Вдруг понимаю, что обо всех забыла. Я будто в вакууме жила последние дни, может, поэтому в голове только ЕГО лицо, больше ничьи туда не помещаются. Ни Божены, ни… Ильи.

Илья…

Сердце подрагивает, когда это имя бегущей строкой в голове проносится. Он тоже видел те фотографии? А Палач? Он видел?

Щеки печет.