Единственный (СИ)

Может, в мою ладонь она и не поместится, но в мужскую… легко…

В животе становится тяжелее, а на сетчатке вспышкой возникает взгляд Палача, которым тот резанул по моей мокрой футболке, когда из воды выбирался.

Соски так сильно сжимаются, что хочется их чем-нибудь успокоить, и мои мозги без проволочек подбрасывают картинку, где это делает мужской рот. Рот Артура Палача.

Когда микровзрыв в голове сходит на нет, я чувствую раздрай в душе. Сумасшедший!

Швырнув купальник на столешницу, стаскиваю с себя мокрые трусы и прячу их в рюкзак.

Цепь синяков на теле напоминает о том, почему я собираюсь от бассейна впредь держаться подальше. Надев купальник, облачаюсь в футболку Рафаэля. Она съезжает с одного плеча, но полностью прикрывает задницу. Еще на ней аппликация в виде доски для дартса с зеленым «яблочком» по центру, на которое смотрю с желанием закатить к потолку глаза.

Ванная на первом этаже; когда из нее выхожу, сразу вижу хозяина. Его голые плечи двигаются в такт музыке, пока парень перекладывает пивные банки из картонной коробки в холодильник.

Покосившись на бассейн, вижу там еще одну широкую спину.

Сидя на корточках, Палач электронасосом накачивает розовый надувной круг, другой, такой же, плавает в бассейне.

Он тоже переоделся. На нем синие плавательные шорты и больше ничего.

Я проношусь мимо ведущих во двор дверей и направляюсь к кухне, где его друг ставит на стол пластиковый ящик со льдом. Поняв, что он собирается выложить туда пивные бутылки, говорю:

— Давай помогу.

Окинув меня взглядом, замечает с усмешкой:

— Прямо в яблочко, да?

Опустив подбородок, смотрю на себя сверху вниз. На его футболку, в которую одета. Она села вполне прилично, поэтому отвечаю:

— Да. Кажется.

— Тебе уже можно пиво? — спрашивает.

— Я не пью пиво.

— А можно?

— Узнаешь на суде, — произношу, снова косясь на бассейн.

Издав смешок, парень замечает:

— Ну хоть намекни…

Палач заходит в дом, и, несмотря на то что ледяная вода должна была остудить мои мозги до состояния ледяного булыжника, я в чертовом раздрае и помню все отлично.

Его слова, действия. И свои тоже.

— Мне… мне девятнадцать… — отвечаю с запинкой.

— Супер. Поверю на слово.

Артур смотрит на нас. На меня. Он смотрит на меня, на чертово «яблочко». Повернув голову, берет с комода свой телефон и снова пробует включить, я же с усилием отвожу глаза от пересекающих его живот кубиков пресса и косых мышц, очень навязчиво убегающих за резинку шорт.

Воображение дорисовывает картинку с бурным энтузиазмом, и на поверхность моих мыслей всплывает очевидное — он привлекает. Да, черт возьми! Сильно!

Это физиология, именно она, но со стыдом признаю, что гораздо сильнее всего остального сейчас хочу снова испытать на себе его внимание. Внимание Артура Палача.