Единственный (СИ)

Рафа шевелит воздух, проходя мимо и усаживаясь рядом. Его рука падает на спинку дивана у меня за спиной, нигде не касаясь.

Это отвлекает.

Меня отвлекает все: шум, освещение, смех.

Глядя на говорящие и улыбающиеся рты присутствующих, девушек и парней, я не вслушиваюсь в слова. Не слежу за беседой. Не поддерживаю веселье. Все мои усилия сконцентрированы на том, чтобы снова и снова не искать глазами Палача, присутствие которого ощущаю как сгусток гнетущей энергии, потому что каждый раз, когда он подает голос, на моих руках волоски встают дыбом.

И все же я смотрю на него. Не гордо, а с проклятой виной во взгляде. Артур же смотрит исподлобья. Стучит по бедру пальцами. Упирается локтями в колени и вскидывает голову, когда над столом появляется парень с расписанными руками и в ушанке. В такую жару это абсолютная дурь, но ему положено, он, кажется, диджей.

Пока здоровается со всеми, под напором своих колючих ощущений я подрываюсь с дивана и спрашиваю брата:

— Пить хочешь?

— Да…

— Схожу на бар, — говорю, выбираясь из-за стола.

Я задеваю его бедром. Стол шатается. Бросив «извините», опускаю лицо и уношусь подальше, рассчитывая воздуха глотнуть.

Мимо снуют люди, танцуют. У бара по лицу ударяет холодный воздух из кондиционера. Хватаю лежащую на стойке барную карту и пялюсь на нее бездумно.

Я извинюсь, а потом уйду.

Да! Так и сделаю.

Решение крепнет во мне, пока пытаюсь успокоить дыхание.

Я извинюсь, а потом спущусь вниз и буду танцевать. Прогоню из своей головы Палача и все, что с ним связано: мысли, чертов зуд под кожей! И больше не стану искать встречи. Никогда…

Он возникает рядом, заставляя внутренний голос заткнуться как по щелчку.

Кладет на стойку руку и смотрит сверху вниз, создавая ощущение, будто на меня вот-вот свалится гора.

В его зрачках пляшут лучи прожектора, и хоть понимаю, что это не молнии, в животе все равно завязывается узел.

Он здесь — и этого достаточно, чтобы я начала чувствовать себя особенной снова, даже несмотря на жесткость его взгляда. Я успела привыкнуть! К его близости тоже. И к тому, как сложно не смотреть ему в лицо, когда он рядом.

— Ты что тут делаешь? — спрашивает Артур.

Я напрягаюсь, а он ждет ответа, не спуская с меня глаз.

Меня не пугает его тон. Я… его больше не боюсь, но подбирать слова мучительно трудно, ведь я сама не знаю, чего хочу…

— Меня Рафа пригласил, — говорю. — Если я тебе мешаю, уйду.

— Чтобы мне мешать, посильнее надо отсвечивать, — сообщает.

Если это намек на то, что одного моего присутствия слишком мало для нарушения его спокойствия, то это задевает.

— Как? — спрашиваю. — Сплясать у тебя на коленях?

— А ты умеешь?

«Малая», — вспоминаю обращение Рафаэля.

Палач тоже меня ребенком считает? Все время это показывает.