Единственный (СИ)

Эхо прерванного разговора — матерные словечки, от которых хочется скривиться.

За дверью справа кто-то спускает в унитазе воду, звук отчетливый, но кроме меня на него никто не реагирует. Отведя глаза от двери, я перевожу взгляд с одного лица на другое. Нахальство, с которым меня рассматривают в ответ, — липкое и пропитанное вседозволенностью.

Это поднимает в душе гнев. Его и так было во мне предостаточно, теперь он умножился на два.

Я не удивляюсь тому, что моего брата сюда занесло. Я удивляюсь тому, что его обокрали гребаные избалованные мажоры, но, даже будучи не уверена в том, что чего-то здесь добьюсь, все же громко говорю:

— Мне нужен Чупа.

— А может, я нужен? — слышу насмешливый ответ. — Хочешь кой-че покажу? — малолетний придурок разводит колени и кладет ладонь на свой пах.

Эту выходку сопровождает взрыв хохота.

Я поворачиваю голову, когда дверь справа открывается. Еще один подросток, но рослый и явно постарше этих. На нем футболка с логотипом какой-то геймерской команды, на лице — скучающее выражение.

— Чупа, — летит ему. — Эт мама твоя?

Снова хохот."

"На губах Чупы появляется усмешка. Его взгляд тоже наглый. Наглый и агрессивный.

Он ударил моего брата. Развел его на деньги, в которых, судя по всему, даже близко не нуждается. Он просто… отбитый малолетний мудак. Может быть, все дело в том, что ему никогда не давали сдачи?! Им всем.

— Я сестра Никиты Волгина, — говорю ему.

— И че? — бросает. — Хочешь у меня отсосать?

Дождавшись, пока схлынет очередная волна гогота, говорю:

— Я хочу, чтобы ты вернул Никите телефон. Можешь отдать его мне.

Усмехнувшись, он делает вид, будто роется в кармане шорт. Когда достает оттуда руку, перед моим лицом возникает выставленный вперед средний палец, и это движение Чупа сопровождает комментарием:

— Ага. На.

Мой голос звенит, когда говорю:

— Верни телефон, иначе мы с тобой встретимся в полиции.

— Пошла на хуй, — произносит, снова бросая мне в лицо средний палец.

Отшатнувшись, я ударяю ему по руке ладонью, ведь его кулак слишком близко, и в ту же секунду понимаю, что сделала это зря. Зря вообще сдвинула эту границу. Границу прикосновений и физического контакта.

Он будто кровь почувствовал, этот Чупа. Вспышкой на его лице возникает оскал.

Я налетаю спиной на дверь. Смотрю на притихших зрителей, они наблюдают. Затаившись с жадным интересом в глазах, будто в цирк пришли.

Мое лицо пылает от прилившей крови.

Я их не боюсь. Это всего лишь дети. Все они. Я помню об этом. Не забываю ни на минуту, предупреждая:

— Я выйду отсюда и пойду прямо в полицию. И напишу заявление…

— Давай провожу, — говорит с издевкой.

Еще до того, как он делает шаг, предупреждаю:

— Отойди от меня.

— Че ты такая дерзкая…

Он разводит руки в стороны и двигается ко мне.