Ветер над островами

Она не стала спрашивать отчего да почему, лишь опять кивнула и сказала:

— Тогда заезжай, когда получится. Вечером?

— Завтра, может быть? — спохватилась Вера.

Я вспомнил о том, что вечером состоится первый серьезный разговор с дядей Евгеном, и сказал:

— Может быть, с утра завтра?

— Хорошо, — кивнула Аглая.

Провели мы в гостях у Аглаи еще с час примерно. Все это время тетка с племянницей болтали, а я сидел молча, все больше ловя себя на том, что откровенно любуюсь родственницей своей подопечной. Живая, улыбчивая и веселая, Аглая с каждой минутой мне нравилась все больше и больше.

А тот факт, что она женщина свободная, равно не отягощенная ни детьми, ни супружескими обязанностями… В другое время и в другом месте я бы уже начал закидывать удочки на предмет установления отношений, причем со всей возможной активностью. Но сейчас… вот беда — не знал я, и заранее спросить не догадался, как в этих краях принято знакомиться с понравившимися женщинами. А то вдруг окажется, что шанс у меня всего один, и если накосячить, то второго уже не представится. Возможно такое? А почему бы и нет. Пошлют куда подальше — и ходи потом посланным.

Потом Аглая решила показать мне свои конюшни, похвастаться вроде как, а заодно представить и конюхам. Вера не пошла — чего она там не видела, — а я отказываться не стал, разумеется, ухватился за кончик надежды, что, глядишь, и выйдет из моей мысли что-нибудь путное.

У ворот конюшни нас встретили двое крепких мужиков, от которых еще крепче несло едким конским потом. Один из мужиков хранил на лице и торсе остатки выведенной татуировки, сразу отнесшей его к «одумавшимся» неграм, второй же был из христиан, судя по всему. Оба худы, жилисты, бородаты, обоим лет под сорок.

Звали экс-негра Тимофеем, а «прирожденного христианина» — Степаном.

Обо мне разговора с самого начала не было, Аглая сразу перешла к распоряжениям по конюшням. Судя по реакции конюхов, по тому, как внимательно они слушали хозяйку фермы, можно было заключить, что говорит она дело. Мужики кивали, Тимофей даже несколько раз повторил по поводу какой-то кобылы, что «прикусывать начала»:

— Ага, ага, так и сделаю.

Затем мы все вместе пошли еще к какой-то лошади, насчет которой у конюхов появились подозрения на болезнь, и Аглая, ловко удерживая животное маленькой, но сильной рукой, быстро и как-то немилосердно ее осмотрела, после чего заключила, что кобыла здорова.

— Сколько у тебя лошадей? — не выдержав, спросил я.

— Сейчас двадцать одна, — сказала она. — Скоро пятерых продавать надо будет — в возраст вошли.

Чтобы это значило, я не знал, поэтому спросил о другом:

— А обращаться где научилась?

— От отца дело досталось, и училась на ветеринара, — ответила она, махнув рукой куда-то вдаль. — На Большом острове.