Ветер над островами

Всегда мечтал жить у теплого моря, а выходила все средняя полоса России, да Москвой все завершилось. Шумно, пыльно, тесно, злобно, спесиво — не мое. Почему-то с рождения знал, что мое — вот так, когда голубые волны и белый песок. И когда чайки носятся над волнами, выхватывая из воды мелкую рыбешку.

Поднявшись на палубу по пружинящему под ногами трапу, наткнулся на своего новоявленного помощника Федьку, на этот раз не красившего рубку, а натиравшего медяшки до зеркального блеска.

— День добрый, — поприветствовал он меня, помахав рукой.

— И тебе добрый день, — ответил я.

 — На переднем вертлюге, как мне показалось, люфт в шарнире появился. Проверь, это на меткости скажется.

— Сделаю, — кивнул он с готовностью.

Переход в помощники канонира с должности палубного матроса был, судя по всему, неплохим шагом в его «карьере», так что рвение Федор демонстрировал неумеренное. Поэтому я решил его использовать по максимуму, чтобы службу знал. Да и уже использовал.

— Что я тебе сказал в склад перетащить — сделал?

— Сделал с утра самого, — ответил тот. — И гранаты, и к пушке патроны.

Опись у меня своя была, естественно, но это ему тоже на пользу.

— Обязательно составил.

Он полез двумя пальцами в нагрудный карман своего рабочего комбинезона на лямках и вытащил оттуда аккуратно сложенный листок бумаги. Я развернул, глянул — не «на отвали» сделано, даже таблицу по линейке вычертить не поленился. Сколько ящиков пустых, чтобы оборот тары наладить, сколько снарядов, сколько стреляных гильз, сколько гранатометов и гранат к ним, что с инструментом и что с запчастями. Молодец, старается.

— Я с Иваном хочу к полковнику за боезапасом… за патронами к пушке, — пояснил я, уже привычно наткнувшись на непонимающий взгляд.

 — Вернусь — доложишь по вертлюгу.

Устава тут не изучали, слово «Есть!» в ответ на распоряжения говорить не принято.

Ивана пришлось подождать и даже помочь ему установить тяжелую крышку одного из цилиндров. Перекосить ее было нельзя ни на миллиметр, так что повозились. Но сделали.

— Пошли, — сказал он мне, усевшись на трап и натягивая сапоги. — Вон телегу возьмем и скатаемся, на обратном за касторкой заедем, а то почти не осталось уже, до Большого не дойдем. Деньги взял?

Деньги я еще в плавании взял, справедливо рассудив, что такое дело в долгий ящик откладывать не надо, а то мало ли что.

Поэтому просто похлопал себя по поясной сумке, в которой тихо звякнули увесистые монеты.

Лошадь была запряжена в телегу уже с утра. Так что лишний раз позориться не пришлось: я почему-то ожидал, что Иван попросит меня запрячь или лошадь, или еще какую-нибудь копытную тварь в наш транспорт. Но обошлось, а заодно я себе пообещал быть у Аглаи первым учеником — очень уж неохота публично облажаться.