Ветер над островами

Но как-то процесс шел, что-то от Веры запомнил, что-то конюхи показали, но, в общем, оседлать довольно смирную рыжую кобылку из Аглаиной конюшни у меня получилось. Придирчиво осмотревший работу Тимофей только хмыкнул, после чего объявил «выезд», то есть перешел к практическим занятиям. Сам сел в седло, вывел за ворота, а потом взял да и погнал обоих коней в галоп, причем от неожиданности такого решения я чуть духу не лишился со страху. Потом, правда, успокоился, напомнив самому себе, что на мотокроссе у меня было больше возможностей шею свернуть.

Тимофей скакал рядом, крича и поправляя ошибки, а попутно я обнаружил, что такой аллюр, как галоп, куда комфортней по ощущениям, чем тряская рысь.

Главное — не нервничать и не пытаться вдавить коленями лошадиные ребра ей в грудную клетку, а дальше все приложится.

Затем все же перешли на рысь, от которой я прыгал и ерзал в седле, отчего пришлось наслушаться всякого, в том числе и грубостей, от своего тренера, но решил внимания не акцентировать: недаровитый мне попался педагог — хорошо, что хоть свое дело знает туго.

Как бы то ни было, но Тимофей свою работу делал от и до, в усадьбу вернулись только к обеду, причем я себя чувствовал так, словно не лошадь меня на себе носила, а я бежал весь путь пешком, да еще с этой самой лошадью на загривке.

После того как лошадь выводил и обтер, сам пропах конским потом не меньше животного. И когда встретившая на выходе из конюшни Аглая пригласила меня к обеду, мысленно трижды поблагодарил себя за предусмотрительность, а если точнее, так за то, что взял чистую одежду на смену. Нет, чтение книг все же какую-то пользу приносит — вспомнил в последний момент, что про жизнь кавалерийскую прочитать довелось.

Помыться получилось в душе во дворе — нагревшейся под знойным солнцем водой из бака. Бак здесь, кстати, был один на всю усадьбу, большой-большой, стоящий на железных ногах-опорах, самая настоящая водонапорная вышка. Интересно, сколько времени надо для того, чтобы ее полностью водой заполнить?

Валентина накрыла обед на веранде, под широким тростниковым навесом, дававшим надежное укрытие от солнца. Круглый стол, два плетеных стула, тарелки и приборы. Все простое и аккуратное. Аглая вновь была в кавалерийских бриджах и белоснежной рубахе, даже с револьвером на боку.

Именно он почему-то делал для меня картину виденного какой-то ненастоящей — не могу объяснить, почему конкретно. Может быть, просто потому, что мне не доводилось обедать с вооруженной женщиной до этого времени. Хотя я и сам уже вполне привычно нацепил с утра пояс со «смит-вессоном» — как галстук повязал, выходя из дома на работу. Вот так, уже и новые привычки появились.

— Извини, не смогла тебя с утра встретить, — сказала Аглая после того, как я сел за стол напротив нее.