Ветер над островами

— Перебрал вчера малость, а так хорошо, — честно сознался я.

К моему удивлению, он сказал:

— Видел вас вчера в «Золотом тунце», проходил мимо, да времени не было присоединиться: дела.

Ну да, он, как я понял, даже не духовное лицо — почему ему нельзя? Звание «брат» разве что смущает.

— Приглашу с удовольствием сегодня, — шепнул я. — Вопросов множество, поговорить бы хотелось.

— Ну раз приглашаешь… — усмехнулся тот. — Договорились.

— Тише там, пожалуйста, — поднял голову преподобный, раскладывающий бумаги. — Встать, суд идет.

Суд оказался понятным и для непосвященного. Полковник вслух зачитывал показания матросов с «Чайки», перечислял улики, в том числе и «несомненные следы попадания снаряда в рулевую рубку яхты „Лейла“ с направления „от носа“», и так все подряд, подробно и детально. Стучала машинка, время от времени покашливал в кулак Христофор. Затем начали допрашивать меня полковник с преподобным, тоже очень детально, по каждому шагу и нашего боя с «Лейлой» в море, и по ее захвату. Потом так же мотали душу брату Иоанну, стойко отвечавшему на все вопросы. Потом «суд удалился на совещание», оставив нас в зале под присмотром девушки в канотье.

Когда все трое вернулись, преподобный огласил приговор:

— …и признать судно «Лейла», находящееся под надзором властей города Новая Фактория, призом и законным трофеем Алексия Александровича Богданова. Решение вступает в силу немедленно с его оглашения, охрана судна отзывается, а оно должно до истечения рабочего дня быть переведено на платное место в гавани города. Обжаловать данное решение можно в церковном суде Благовещенска.

Иоанн хлопнул меня по левому плечу, а Василь по правому, одновременно, да так крепко, что я чуть не свалился, а звук от этих хлопков вызвал полноценное эхо в полупустом зале. На этом суд и закончился. На выходе Василь сказал:

Я согласился, естественно. А брат Иоанн добавил:

— В два часа давай в «Медузе» — знаешь, где это?

— Таверна маленькая по пути в порт, так? — уточнил я.

Василь довез меня до «Чайки», а вот уже там началось светопреставление. Достаточно сказать, что и весь экипаж, и половина ополченцев дожидались решения суда. Случай был не рядовой, так что даже тем, кого, казалось бы, данное событие никак не задевало, было очень интересно.

В общем, до «Лейлы» шли толпой, с шумом, свистом. Дошли, встали. Встали и стоят, никто на палубу не идет, хоть сходни и переброшены, и часовой, увидев меня, просто попрощался и ушел.

— Хозяин, ты первый заходи и остальных приглашай, — сказал Игнатий. — Нам пока нельзя: удачи не будет.

Прошел по мосткам, чуть пружинящим под ногами, встал на палубе. Да, вот теперь чувствую, кажется, что это уже моя. Все тридцать метров мои — во всяком случае, по документам вот такой размер получился.