Ветер над островами

— Вы в школе устройство машин проходили? — спросил я, зайдя с другой стороны.

— А как же! — гордо ответила Вера, цепляя с дощечки очередной кусок рыбы. — Проходили.

— Ставят… — с оттенком недоумения нахмурилась она. — Как же без оценок!

— И что у тебя по устройству машин было? — спросил я напрямую.

— Что надо, то и было, — сразу насупилась она, зацепила белыми зубами рыбу с вилки и начала подчеркнуто тщательно ее пережевывать.

Я решил не добивать ее, потому что тема оценок по «Теории машин и механизмов» ее явно не вдохновляла на продолжение беседы, и тоже вернулся к обеду. Так, в сосредоточенном молчании, мы доели наш обед, после чего легальные поводы не возвращаться на борт шхуны были окончательно исчерпаны. Вера это поняла, потому что вздохнула, подхватила с земли стоящий между ног ранец и спросила:

— Пойдем, — кивнул я. — Чего тянуть? Чему быть, того не миновать.

Я тоже закинул ранец на плечо и пошел следом за решительно зашагавшей девочкой. Мы прошли «рыбацкий сектор» гавани, затем потянулись пирсы, к которым были пришвартованы суда побольше. Стояли они плотно, одно за другим. На некоторые как раз грузили товар с помощью примитивных кранов с приводом от ручных лебедок, на иных шла приборка и покраска, а на некоторых падубы были пустынны.

— Вера, а в судах ты разбираешься? — спросил я.

— А как же! — даже удивилась она вопросу. — У нашей семьи вся торговля морем всегда была. Как мне не разбираться?

— Так просвети тогда, как что называется, чтобы мне совсем дураком не выглядеть, — попросил ее я. — Вон та большая посудина как называется?

Я показал на судно метров пятидесяти в длину, широкое, с тремя мачтами и длинной надстройкой на палубе. На корме его красовалась надпись белым по черному: «Нарвал».

— Это барк, — сразу сказала она. — Принадлежит Христианскому Промышленному Дому, доставляет всякий товар с Большого острова. Больше этих судов и не строят ничего.

Палец мой указал на одномачтовое суденышко метров пятнадцати или чуть больше в длину, на корме которого сидел, свесив босые ноги за борт, матрос в белых холщовых портках и удил рыбу с борта.

— Шлюп, — ответила Вера. — Видишь, какой он широкий и развалистый в миделе? Если бы он был уже и нос острее, то была бы яхта. Да, и у яхты водоизмещение поменьше, с грузом они не ходят. Корпус узкий, нос острый, а у шлюпа — все как у земляной шаланды.

— А как они ходят? — уточнил я. — Ну яхты я имею в виду.

— Пакетботами и почтовыми судами, — ответила девочка. — Иногда пассажиров берут, если место есть. И у церковной стражи посыльные яхты есть, но на тех еще и по две пушки.

Вот как… еще интересная деталька, не забыть бы расспросить. Пушек я пока не видел, к слову.

— А «Закатная чайка» — шхуна? — уточнил я.

— Шхуна, — кивнула девочка.