Вместе (не) навсегда

Гостеприимство гостеприимством, но она перешла все черты…

Никак не могу привыкнуть, что больше не нужно делать вид, что мы незнакомы и в любой момент я могу подойти и поцеловать принцесску. Вот и сейчас, отсидев долгие полтора часа на скучнейшей лекции по международному праву я вместе с потоком студентов выплываю из аудитории и сразу ищу глазами Алису.

Она стоит чуть поодаль в компании двух девчонок и Грушевского. Тот с улыбкой наклоняется к ней будто хочет чтобы она понюхала его шею и не спешит отстраняться. Слишком, нахрен, близко!

Внутри сразу начинает все закипать и руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов и перевожу взгляд на Алису. Она хоть и улыбается, но выглядит скорее вежливо, чем заинтересованно. Не то чтобы у меня были какие-то сомнения, но надо бы Грушевскому напомнить о личных границах. И главное – о санкциях за их пресечение.

Ловлю себя на мысли, что кроме раздражения поведение этого придурка у меня ничего не вызывает. Я доверяю Алисе. Охренеть. Сам в шоке, если честно.

До нее у меня никогда не было серьезных отношений и вопрос о доверии, прямо скажем, не стоял. Какая к черту разница с кем на следующий день спит та, с кем ты провел ночь и на большее не претендуешь?

Это было легко. Удобно. Безопасно.

С Алисой же все совершенно по-другому. Я добровольно, безвозмездно принес ей свое сердце на блюдечке с голубой каемочкой. И несмотря на то, что изначально я и не думал с ней так сближаться, ни о чем сейчас не жалею. Без раздумий забил на данное себе же обещание и нырнул в этот омут с головой.

Почти десять лет назад я поклялся себе, что больше никто и никогда не обманет мое доверие и не предаст.

В то время как мои сверстники все еще верили в супергероев, я потерял веру в отца. Понял, что он меня предал. Просто отказался. Пожертвовал. Можно подобрать еще много разных слов его поступку, но факт остается фактом – отец меня бросил. Я сидел в том сыром подвале, с трудом верил, что когда-либо оттуда выберусь, но дал себе обещание, что если у меня все-таки получится, если мне удастся… я никогда, ни за что в жизни больше не буду никому доверять. Потому что предательство – это больно, оно, мать его, уничтожает тебя целиком и полностью.

Все это время я старательно следовал этому обещанию. Не то чтобы это было слишком сложно, если честно… Несмотря на то, что отец позаботился о том, чтобы произошедшее так и осталось тайной, окружающие как будто чувствовали, что со мной что-то не так. В школе меня сторонились, в универе побаивались. Что уж говорить, даже папаша мой чувствовал себя неуютно в моем присутствии.

Поэтому сохранить данное себе слово не составляло ни малейшего труда. Если у меня не будет близких людей, то некому будет меня и предать.