ВоенТур

Когда «костыль» удалился немного в наш тыл, за мост через реку, который находился в километре за нашей спиной, командир «сорокопятки» дал команду закатить орудие в укрытие, вырытое впереди. По правде говоря, это укрытие от прямого попадания снаряда не спасет, накат всего-то в один слой кривых бревен, срубленных где-то тут недалеко, но от осколков защитит. Пока я размышлял об этом, вернулся назад гудя мотором «костыль». И тут же, со стороны немцев донесся шуршащий звук. Моментально поняв что это, все кто повылазил, сиганули назад в щели и окопы. Даже кто-то успел подать команду «В укрытие!», как раздался грохот и на наших позициях, заплясали разрывы снарядов, завыли мины.

Первые снаряды легли перелетом сначала позади позиций, потом с недолетом впереди. "Вилка",— мелькнуло в голове у меня, бежать в танк поздно, и я вжался в стенку окопа. Рядом, скрючившись, сидел красноармеец из расчета «сорокопятки», что-то шепча, побелевшими от страха губами. Он был явно не славянин, скорее всего из Средней Азии, но точно не из Кавказа. "Наверное, своему Аллаху молится?", — мелькнула искоркой и сразу пропала мысль.

Плотность артиллерийского огня сильно возросла, разрывы грохотали не замолкая и это был почти сплошной гул сильно давящий на психику и почти закладывающий уши, земля дрожала. Пригнув голову в шлемофоне, как можно ниже, совершенно неожиданно поймал себя на том, что истово молюсь: — Господи Иисусе Христе, помоги мне! Господи помоги! — шепталось само, вопреки моей воле и желанию. Внутри весь ливер настолько сжался от страха, что ощущался ледяным комом и от этого было еще страшнее, только каким-то неимоверным усилием мне удавалось не скатиться в паническую истерику. Чувство страха было настолько парализующим, что казалось проникает в каждую клетку тела. В бою под Смолевичами и Динаровкой такого не было, там каждый был занят своим делом, был азарт, кураж и было не до страха. Но еще страшнее стало, когда прилетали «Юнкерсы» и включили свои сирены, которые перекрыли беспрерывный гул от грохота разрывов мин и снарядов.

"Господи, когда это прекратится?", — почему-то мне опять вспомнился Бог. Несколько раз снаряды, или мины, ложились совсем рядом и тогда, дно окопа очень больно било меня по пятой точке и комья грунта вырванные из земли, попадая в окоп, сильно били по шлемофону и телу. Судя по доносившимся взрывам, немцы били и по тылу: "Сто пудов бьют по деревне!". В общей сложности подготовка продолжалась уже более получаса. Как только она началась, я автоматом кинул зляд на часы. Внезапно грохот прекратился и наступила тишина. Правда, прерываемая треском разгоравшегося у нас за спиной, в деревне пожара. "С#ки! Специально зажигательными били.