ВоенТур

Мы все слышали, как кричал Коля, а потом немец сдернул с плеча автомат и подбежал к танкетке.

— Ну с-с-суки! — Не выдержал Андрей.

— Так погиб Коля Корзун, лучший механик-водитель нашей роты. Теперь от нее остались ты ротный, да я…

— А дальше что было?

— Немецкий оператор, зная, что я танкист, подошел и спросил, сколько человек в экипаже стоящего на площади Т-28. Я объяснил, что шесть. Нас пленных оставалось семь человек, и немцы отобрали шестерых. Мы уже готовились к худшему, видя, что произошло с Костей, но немец пообещал нам, что сохранит наши жизни. Нас заставили забраться в танк, потом немцы облили его бензином и подожгли. Мы выскочили из него и подняли руки, а немец-кинооператор снимал нас.

После этих слов, у меня появилось понимание когда зародилась на западе традиция информационной войны. Ведь через полвека после окончания ВОВ, когда выживших ветеранов практически не останется в живых, то будущие поколения будут судить о ней, по таким вот постановочным и лживым роликам! И еще моя память извлекла из своих глубин, что в вермахте были специальные подразделения, которые и занимались главным образом такими вещами и назывались они ротами пропаганды.Вот пропагандоны! А ведь мы сейчас, как и в будущем отстаем от немцев в ведении этой самой информационной войны! Тем временем Яков продолжил свой рассказ:

— Потом он ещеснимал, как ездит и стреляет их тяжелый танк, а после нас загнали в школьный класс. Вшколе немцы решили устроить госпиталь.И вскоре к нейстали подходить немецкие машины и мотоциклы с ранеными и нас загнали в подвал кочегарки. Раненых было много, поэтомупришел немецкий солдат и отобрал шестерых самых крепких. Нас заставили таскать немецких раненых. Мы таскали немцев, и эта работа доставляла нам удовольствие. Мы поняли, что где-то наши оказывают упорное сопротивление. К ночи нас снова загнали в подвал, навесили замок и даже не выставили часовых. Они были уверены в своей скорой победе и считали, что у пленных даже и в мыслях не будет устраивать побег. Вверху подвала было отверстие для бункеровки угля. Но до него невозможно было дотянуться. Тогда мы стали перетаскивать в это место уголь, сваленный в углу подвала. Перетаскивали всю ночь, стараясь при этом не шуметь, а под утро я встал на эту кучуугля, а мне на плечи встал самый худенький боец. Он дотянулся до отверстия и смогвылезтинаружу, а уже через минуту открыл подвал.Прихватив пару ломов, которые немцы не додумались убрать из подвала, вышливо двор, но, куда идти, не знали. Стоял сильный туман. Я увидел стоящую около угла школынашу бэтэшку, на которой сегодня катались по площади немцы. Как я желал, чтобы она была с топливоми запустилась. Мы потихоньку пробрались к машине и я сел за еерычаги.