Волчье сердце

Так что, если хочешь, можем проехать куда следует, и ты расскажешь свою грустную историю. Главное, чтобы тебя саму не загребли за нарушение известного федерального закона, когда начнут разбираться в твоей проблеме. — Налив бренди, он отсалютовал ей бокалом и отпил.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно замерла Вера, собираясь сделать еще одну затяжку, но не донесла сигарету до рта.

— Что сказал, то и имею. Ты все свои средства можешь подтвердить?

— У меня на счетах всего лишь пятнадцать маленьких... крохотных миллиончиков. Сущие копейки по твоим меркам.

— Не копейки, Вера.

Не копейки. Даже по моим меркам, — усмехнулся он.

— Почти, — помолчав, сказала она. Еще раз затянулась, выдохнула дым в приоткрытое окно. — Я могу подтвердить почти, но не все. Ой, только не говори, что ты все это устроил, чтоб спасти мою шкурку и мои денежки, — снова улыбнувшись ему той самой неверящей улыбкой, затушила сигарету, отодвинула пепельницу и присела на подоконник.

— Начиналось все, как начиналось, — признался он, после очередного глотка бренди. — Но я не планировал оставлять тебя без денег еще на неделю, так сложились обстоятельства.

Не буду посвящать тебя в детали, как делается выборка, кого дернуть. Скажу только: в твоих интересах, чтоб на этой неделе твои счета были не активны. Ничего же страшного не случилось. В понедельник ты все получишь.

— Не случилось? — возмущенно воскликнула Вера. — Я на нулях. Даже свое повышение отмечаю за счет подруги. Так что жди. Составлю список всех нужд и лишений, которые мне пришлось пережить по твоей милости, и предъявлю тебе счет.

— Без проблем. Думаю, я его осилю.

— Я все так же не продаюсь, — решила уточнить Вера. — Но это будет справедливо.

— Само собой, — посмеялся он и шагнул к ней. — Я это помню.

Он видел, как при его приближении она сразу напряглась. Вера вообще к нему переменилась. Смотрела колко, говорила хлестко. Их взаимное притяжение, искреннее, чувственное, сводилось ее стараниями к какой-то пошлой банальщине. Точно не было между ними ничего настоящего. Она и прежде не расплескивала чувства, но все же он успел увидеть ее другой: теплой, нежной, когда сама к нему тянулась. Теперь же всякая теплота исчезла.

— Янис... — предостерегающе сказала она.

Он сжал ее плечи в кольцо рук и прижался к губам. Вера безвольно замерла в его объятиях, не отвечая, но и не отталкивая. Поцеловав, Майер отпустил ее, хотя для этого пришлось приложить усилия. Этот горячий, но короткий поцелуй лишь раздразнил его, показав, насколько он изголодался по ней. Насколько сильно он ее хотел и как важно ему было вновь овладеть ею. Снова сделать своей, подмять под себя, содрав вместе с одеждой и эту маску равнодушия.

— Не надо... мы не одни... — выдохнула она.

— А должны быть одни...