Волчье сердце

— Отстану, — улыбнулся Янис. — Ненадолго. И то, потому что меня не будет в городе.

— Все же у меня есть одна просьба, — вздохнула она, поборов любопытство спросить, куда Майер уезжает и надолго ли. — Не мог бы ты дать мне таблетку от головы.

— Все, что пожелаешь.

На кухне он выдал ей обезболивающее и бутылку минералки. Выпив таблетку, Вера объявила, что минералку она тоже заберет с собой и сунула бутылку в сумку. Он помог ей надеть пальто, открыл дверь и выпустил из квартиры. Она выпорхнула из нее, без единого слова прощания. Словно птичка из клетки. Спешила. Торопилась.

Убегала. Не смотрела на него. Чтобы ни взглядом, ни жестом не выдать, что эта ночь что-то для нее значила. Чтобы не возникла пауза, которая должна быть заполнена прощальным поцелуем. Они почти ничего не сказали друг другу. Он молчал, чтоб не провоцировать ее на очередную колкость.

Безупречно вежливый водитель встретил ее прямо за дверями квартиры. Они спустились на парковку, он открыл пассажирскую дверцу, и Вера уселась в машину. Теплота салона действовала одуряюще. То и дело накатывала тошнота. Все-таки надо было послушать Яниса и остаться еще немного поспать.

К счастью, по полупустым улицам в такой час до дома добрались в считанные минуты.

Поблагодарив водителя, Вера зашла в дом. Громко играла музыка, отчего поутихшая головная боль снова набрала силу. Сон отступил окончательно, но не настолько, чтобы можно было заняться какими-то делами. Сняв пальто, Вера зашла в ванную и переоделась в теплую пижаму, укутавшись еще и в махровый халат. Потом в кухне открыла холодильник, в котором, кроме нескольких яиц и пучка увядшего салата не было ничего, что она могла съесть на завтрак.

Достав из шкафа пачку соленого крекера, Вера посмотрела на нее задумчиво, сунула обратно и захлопнула дверцу.

Играющая музыка расшатывала нервы, раздражал туда-сюда бродящий Севка. Вытащив из сумки минералку, Вера направилась в мансарду, чтобы, по обыкновению, скрыться от всего в своем тихом уголке. Поднимаясь по лестнице, она увидела мужа в распахнутую дверь спальни. Он запихивал вещи в большую дорожную сумку.

— Я ухожу, — пояснил он, увидев ее в дверях.

— Иди, — бросила, собираясь уйти к себе.

— Совсем ухожу, — уточнил он.

— Тебе счастливого пути пожелать? Тогда счастливого пути.

Кстати, а где мои цветы? — спросила, задержавшись на пороге.

— Какие цветы? — равнодушно ответил он. Даже слишком равнодушно.

— Ты знаешь — какие. Которые мне Майер присылал.

— Там, где им и положено быть — на мусорке, — рассмеялся смехом, который отозвался во всей комнате каким-то дребезжанием.

— Как ты посмел трогать мои вещи? Это мои цветы, и только я могу решать, где им быть: в вазе или на мусорке! — разозлилась Вера. Отчасти из-за выброшенных цветов.