Волчье сердце

Но Янис понимал, что скорее всего ему ничего не удастся попробовать. Четырехкомнатная квартира матери была просторной и светлой. В ней царил порядок, не было никаких посторонних запахов, и никак не ощущалось присутствие в одной из комнат лежачего больного, но едва Янис переступил порог, его замутило.

Постояв с минуту, он двинулся в коридор и остановился у самой дальней двери, находящейся рядом с хозяйской спальней. Еще немного помедлив, он все же нажал на ручку и вошел внутрь комнаты. Сиделка, подняв на него глаза, поздоровалась. Майер тоже поприветствовал ее и кивком головы отправил за дверь.

Женщина отложила вязание и вышла.

Янис неслышно приблизился к кровати отчима. Тот лежал неподвижно, укрытый по самый подбородок. Грудь его мерно вздымалась, лицо повернуто к стене. Здесь немного чувствовался запах лекарств и средств, которыми обрабатывали мужчину, и Яниса затошнило еще больше.

— Что ж ты никак не сдохнешь, — тихо сказал он. — Помочь тебе, что ли...

Тонкие, морщинистые веки старика дрогнули. Глаза под ними тревожно забегали.

— Не спишь. Слышишь меня, да?

Дверь распахнулась, и в спальню заскочила мать:

Он сразу вышел.

Мама последовала за ним, на ходу снимая шарф и пальто.

— Я только на пять минут в магазин выскочила! — Она торопливо водрузила свои вещи на вешалку и прошла с сыном в гостиную, где сразу увидела белые орхидеи с красной сердцевиной и большую темно-бордовую коробку.

— Я только приехал. С днем рождения, мам.

— Спасибо, сынок, — мать крепко обняла его и поцеловала в щеку. — Что это?

— Где мои очки? — начала было искать их, чуть не бросившись в кухню.

— Мама, стой, — Янис придержал ее за плечи и аккуратно спустил очки с макушки на нос.

Посмеявшись над своей рассеянностью, она поправила светлые волосы, коротко и модно остриженные, села на диван и аккуратно поставила коробку на колени.

— Какая прелесть! — восторженно произнесла, обнаружив внутри кашемировый плед нежного молочного цвета.

— Надеюсь, с цветом угадал. Подумал, что светлый в эту комнату подойдет.

— Да, конечно. — Мать развернула плед и встряхнула, оценив его размер и невероятную мягкость. — Какая прелесть. Спасибо, сынок, — еще раз сказала она и, вскочив, снова обняла сына.

— Ты никогда не дарил банальщины. Я их ношу. Видишь? — коснулась мочек, указывая на вдетые в уши серьги.

— Вижу, — улыбнулся Янис. — Тебе они очень идут.

— Потому что ты их выбирал. У тебя замечательный вкус.

Мать еще немного подержала плед в руках, а потом принялась раскладывать на углу дивана.

— У нас все готово, — войдя, сообщил Даня.

— Помочь? — спросил Янис.

— Нет, мы справимся. Можешь пока открыть вино.

Янис отодвинул стул и жестом пригласил мать сесть за стол.