Волчье сердце

Потом поднялась и обнаружила его на диване. На экране высвечивался пропущенный звонок.

Майер так и стоял, прилипнув плечом к дверному косяку. По его лицу было понятно, что настроение у него прескверное.

— Что-то случилось? — спросила Вера, искренне обеспокоившись.

— Хочешь чего-нибудь? Кофе, чай, секс, попкорн, «Пуаро», ужин? Я пока что начинающая любовница, и мой список удовольствий еще скуден, но, если ты яснее будешь выражать свои желания, мы можем его расширить, — легко сказала она.

— Все сразу не получится. Придется по порядку.

— Договорились. Ты что-то сказала про ужин, или я ослышался?

— Да, я приготовила.

Ты, наверное, не голоден, но я хочу есть.

— Не поверишь. Я очень голоден. Я так голоден, что готов сожрать все, что найду в твоем холодильнике. Даже то, что ты приготовила.

Вера сделала вид, что обиделась:

— Вообще-то, я старалась. Я не совсем безрукая и кое-что умею. У меня рыба с перцем.

— Рыба с болгарским перцем.

— Ладно, попробуем. Пойду в душ. Хочу переодеться.

Майер не сразу приехал к Вере. Ему нужно было встретиться с несколькими людьми, в том числе Дубининым, и решить пару вопросов относительно завтрашнего дня.

Учитывая, что у матери к еде не притронулся, проголодался он неимоверно.

Вера закрыла ноутбук, спустилась в кухню и включила духовку. Форель была в фольге в собственном соку, поэтому пересушить ее она не боялась. Пока разогревалась рыба, она нарезала сыр и заварила чай с ароматными травами. Уже знала: дома Янис не любил пить черный кофе, а предпочитал кофе со сливками или чай. Почему-то подумалось, что сегодня ему захочется чаю.

Янис принял душ и пришел к ней, надев на себя лишь домашние брюки. Волосы у него были еще влажные и пахли Вериным шампунем, на голом торсе блестели капельки воды.

Он уселся на стул и вздохнул. Вера внимательно на него посмотрела и поставила на стол тарелку с сыром. Они до этого поговорили, и он даже посмеялся, но потом будто смыл с себя зачатки хорошего настроения, снова сидел мрачный и какой-то бледный.

— Нет, — бесцветно ответил он.

— Но ты расстроен. Я же вижу.

— Все так плохо, что ты даже не можешь об этом сказать?

Вера вдруг поняла, что ей страшно хочется его обнять. Не потому, что это нужно ей. Сейчас это объятие больше нужно ему. Смотрела на него и чувствовала странную смесь влечения, тяги, смутной тоски и острой необходимости в прикосновении.

Подойдя сзади, она тронула его плечи, провела рукой по волосам и уткнулась носом в его макушку. Потом обняла, нависнув на спину.

Он сидел замерев, словно боялся спугнуть ее неосторожным движением. Вера редко была с ним ласкова вне постели. Иногда она что-нибудь такое делала: сама целовала или брала за руку. Но все как-то быстро и невнятно, как будто старалась, чтобы в суете он не заметил этого теплого жеста.