Волчье сердце

Но я его не любила, и его предательство не задевало моего сердца. Если ты меня предашь... Не хочу проверять, смогу ли выкарабкаться после этого. Я жила с этим придурком и не собиралась разводиться. Да! Я давно приняла свое положение и не мечтала о несбыточном. И ему тоже ничего не было нужно. Он не таскал меня по больницам, не вел разговоры о детях, не собирался никого усыновлять, и это абсолютно меня устраивало. Тебя это тоже сейчас устраивает. Ты так говоришь. Но мы оба знаем, что ты, Янис, можешь действовать весьма радикально, если тебе это нужно. Ты ведь даже не спросишь меня.

.. Найдешь бабу, которая тебе родит. Или приведешь в наш дом ребенка и скажешь, что он твой и теперь он будет жить с нами. И будешь прав! Но для меня это будет предательство! — выкрикнула она, не сдержавшись.

— Вера, что ты несешь? Какие бабы, какие дети?! — в тон ей повторил он.

— Про таких, как ты, говорят: «Я бы ему родила...». Уверена, ты будешь прекрасным отцом. Ты из этой касты. Я бы тоже тебе родила, но не могу... Я много лет жила в фарсе, где от отношений было одно название. Но фарс с тобой мне не нужен. Не могу я... и не хочу тебя ни с кем делить.

Ни с твоими неисполненными мечтами, ни с бабами, которые могут дать тебе ребенка... Лучше быть самой главной любовницей, чем второсортной женой. Никакой ответственности — сплошные приятности, — выговорила на одном дыхании.

— По-моему, самое время тебе напомнить, что мы уже женаты.

— Вся ирония в том, что, не будь мы уже женаты, я бы никогда тебе этого не сказала. Мне трудно откровенничать. И дело не в тебе — во мне, — она прикусила губу, сдерживая предательские слезы.

— Не смей, Вера, — сказал Янис, поднимаясь из-за стола. — Ничего такого не происходит, из-за чего тебе стоило бы плакать.

Мы просто разговариваем. Возьми свой бокал и пойдем.

— На диван. Там удобнее.

Они приглушили свет и устроились на диване в гостиной. Вера все еще была напряжена. Она практически ничего не ела, да и вина сделала лишь пару глотков. Майер долго не отрывал взгляд от ее пылающего лица. Все эти дни он желал лишь одного: снова видеть ее, слышать, иметь возможность прикасаться к ней. В этом его огромная слабость и огромная сила. Без нее он был как без сердца и только теперь, снова видя ее рядом, задышал полной грудью.

Мысли утекали в другом направлении, когда он смотрел на нее. Забылись и все дни одиночества, и все злые чувства.

— Иди ко мне, — позвал он, — иди сюда.

Вера придвинулась к нему и обняла за шею. Янис крепко стиснул ее, дожидаясь, пока она задышит ровно, придушив в себе вновь накатившие слезы.

— Это из-за волнения, — объяснила она. — Я не знала, в каком ты приедешь настроении...

— А в каком настроении я могу приехать к любимой жене?

Он не ответил, опустил взгляд на ее губы, тронул кончиками пальцев ее шею, поправив волосы.