Волчье сердце

Достаточно вспомнить твое лицемерное поведение после его смерти... притворные слезы... и всю нашу жизнь...

— Всегда думал: когда узнаю, кто это сделал, придушу собственными руками, — спокойно сказал Янис. — А теперь... Нет. Этот пусть лежит и медленно подыхает. А ты всю оставшуюся жизнь будешь за ним дерьмо убирать. Вот ваша любовь.

— Да что ты знаешь о любви, — мать недобро усмехнулась, наливаясь расчетливой, ледяной злобой. — Ты такой же, как твой отец! Ты не умеешь любить! Ты можешь только разрушать, топтать и порочить... и покупать, наверное, — рассмеялась.

— От таких, как ты, бежать надо сломя голову. И Вера твоя обязательно сбежит, когда у нее откроются глаза! Когда влюбится в кого-нибудь по-настоящему! Ты ничем ее не удержишь!

Жанна Федоровна нанесла ему удар в самое сердце. Даня похолодел и ужаснулся. Его сильный и несокрушимый брат, казалось, вот-вот подломится и рухнет. Мать будто знала, что надо говорить, чтобы сделать Янису больно. Конечно, знала. Ведь некоторое время назад Даня, сам того не подозревая, дал ей в руки это оружие, рассказав о размолвке с Верой. Без злого умысла или осуждения, а с радостью, что Янис и Вера наконец обрели счастье.

Мать, извращенно вывернула его слова наизнанку. Бесстыдно и бессовестно.

Нет, она не била Яниса, она расстреливала его. Слова, словно пули, всаживались в его мягкую живую плоть. Она убивала его как врага, как человека, который оказался для нее причиной всего неспокойного и недоброго, что сопровождало ее всю жизнь. Янис рос, взрослел, мужал, все больше напоминая ей мужа, которого она так ненавидела. Он вошел в силу и превзошел отца, обретя огромное влияние.

Чем сильнее становился сын, тем больше она боялась его. И тем сильнее она его ненавидела. Да — за свой страх. Да — за свой перед ним грех.

— Думаешь, не знаю, почему ты ее ни разу сюда не привел? Боишься! Боишься, что она поймет, кто ты есть на самом деле!

— Замолчи! — рявкнул на нее Даня, словно очнувшись от паралича. — Как ты смеешь?!

— Знаешь, Вероника... ее страшная смерть — это ваше наказание... — глухо произнес Янис.

— Значит, и тебя такое же ждет, — не осталась она в долгу.

— За это можешь не переживать. Уже прилетело.

— Пошли отсюда, Ян! Идем! Нечего больше с ней разговаривать! Не о чем!

Боль и разочарование в матери переплавились в горячую злость, которые, как топливо, гнали Даниила вперед.

— Сынок! — мать попыталась Даню остановить.

— Не смей меня сыном называть! Вообще забудь, что у тебя есть дети! Нет у меня больше матери!

Даня вытолкал Яниса из гостиной. Они, торопливо одевшись, выскочили на улицу. Даня почти силой затолкал Яниса в свою машину и сел за руль.

— Даже в голову не бери ее слова, — сказал он.