Волчье сердце

— Какой ребенок? Ты даже курить бросить не можешь, — хлестнул он, совершив еще один маленький акт самоутверждения.

Вера проглотила горячий ком в горле и продолжила:

— Если бы тогда мой сын выжил, я бы точно с тобой развелась. Такой отец ему не нужен. Ты так и остался избалованным мальчишкой с неуемными желаниями. Рожать тебе ребенка — это безумие.

— А ты и не можешь. Мы оба знаем, что дело в тебе, у меня все нормально, — с холодной расчетливостью сказал Сева, прекрасно зная, как ее уязвить.

Его стрела попала точно в цель, от боли у Веры перехватило дыхание.

— И слава богу, — тихо сказала она и, опершись руками о столешницу, поднялась. — Ты хотел начать все с чистого листа. Я согласна. Только у тебя свой чистый лист, у меня — свой. Собирай вещи и выметайся отсюда. Думаю, я больше тебе ничего не должна.

Сева не ожидал такой оглушающей правды от Веры и смутился, потеряв нить своих размышлений. Он пытался скрыть смятение, но ему это плохо удалось. Как и Вере совсем не удалось скрыть дрожь в руках. У нее заболели зубы от того, как сильно она сжала челюсть, чтобы не разрыдаться.

— Тебе надо — ты и уходи.

Вера замерла в дверях. Злость помогла ей собрать в единое целое свой внутренний мир, свою гордость и сознание своей правоты. Она повернулась и отчеканила, глядя ему в лицо:

— Ты никогда меня не любил. Ты любил только себя. Себя — влюбленного в Веру. Себя — в образе рыцаря-благодетеля. Правда, ты быстро вышел из этого образа, долго не продержался. Не было у тебя никакой любви, ты просто хотел меня добиться любыми средствами. Мы оба знаем, если бы не та травма и беременность, я бы никогда с тобой не была. Это был твой единственный шанс задурить мне голову, и ты им воспользовался. Я слишком поздно это поняла.

Всеволод вскочил с места, лицо его пылало.

— Да, та Вера мне нравилась больше. Ты изменилась. Стала невыносима. Ты превратилась в высокомерную суку. Та Вера хотя бы что-то чувствовала, а ты не чувствуешь ничего. Ни-че-го!

Веру передернуло, слушать его вздор было противно. И сам он выглядел жалко и стыдно.

— Да что ты! Наверное, именно поэтому я продолжала делать вид, что мы семья, пытаясь отплатить тебе за твою доброту? Потому что ничего не чувствую? А знаешь, что сделал ты? Ты охерел! Ты решил, что Вера идиотка! Вера теперь никуда не денется! А я продолжала быть твоей женой, пока ты драл своих долбаных шлюх! — заорала она.

— А что мне было делать, если ты не хочешь секса?! Я нормальный мужик!

— Я хочу секса. Просто я хочу его не с тобой!

Продолжая смеяться, Вера вышла из кухни и поднялась в мансарду. В доме наступила какая-то гробовая тишина. Такая бывает после взрыва или обвала. Это рухнула ее прежняя жизнь. Ничего от нее не осталось. Вера закурила и долго бродила по кабинету с сигаретой, даже не потрудившись открыть окно.