Волчий билет

Великолепная пятерка, подумал я, они что, в командировке здесь?

Все они играли в карты за большим столом посередине небольшой камеры, на шесть двуярусных кроватей, по три с каждой стороны. Из-под одной из них торчали ноги еще одного человека, в грязных и дырявых черных носках.

Стол – слониха, нары – шконка, стал вспоминать я тюремный жаргон, карты – стиры.

– А, явился, не запылился, – с этими словами, Егор встал из-за стола и направился ко мне, вразвалочку, приговаривая нараспев, – Ну что-ж, как говорится, Кесарю – Кесарево, а Игорю – Игорево.

Я думал, что он идет поздороваться и протянул было руку, но получил сильнейший удар в левый глаз, такой, что отлетел назад и больно ударился головой о железную дверь.

– Сука, – вымолвил я, быстро вскочил и бросился на него с ударом справа, но вдруг погас свет.

Свет включили, когда я уже лежал на спине, очнулся, видимо, оттого, что лицо замерзло. Потрогал, обнаружил на нем мокрое, холодное полотенце, убрал, попытался открыть глаза, но открылся только правый. Голова сильно болела, во рту – вкус крови и что-то острое, выплюнул на полотенце – зуб, в крови, пошевелил во рту языком – верхний, посередине, еще один шатается, соседний, слева. Огляделся, лежу на нижней шконке, справа стена, в старой зеленой краске, исцарапанная именами и датами, «Смерть ментам» большими буквами. Повернул тяжелую голову налево – лавка, чья-то спина в синей майке, еще одна смерть, в виде наколки, на предплечье. Как символично, подумал я, между двух смертей, желание загадать, что ли? По идее – жизнь, но мне хотелось одного – выйти отсюда на свободу. Так я и сделал, загадал, как можно быстрее выйти отсюда. На что только не надеется человек, когда надежды нет.

Вижу дальше – стол, на дальнем конце его сидит Егор, пьет, видимо, чай из кружки, смотрит на меня. Увидев, что я очнулся, подал сигнал глазами тому, кто сидел ко мне спиной. Тот подал мне записку, я развернул, прочел: «Лежи, молчи, отдыхай, потом потолкуем, как избавимся от наседки».

Вставать точно не хотелось, повернулся к стене поудобнее и уснул.

Проснулся от истошных криков, повернулся, увидел такую картину: Один из этих наколотых качков вытаскивает из-под шконки человека, чьи ноги я уже видел. Молодой совсем пацан, худой и длинный, волосы взлохмачены в разные стороны, под глазом фингал. Бедная, избитая Колли, которая готова сделать все что угодно, но не понимает, что хочет от нее хозяин.

– Что вам надо? – орал тот, цепляясь руками за ножки кровати, затем за лавку, – Я все уже написал, я же признался, больше ничего не знаю, отстань.

Вытащив, качок приподнял его за шиворот на вытянутую руку, как тряпку, откинул от себя чуть вверх, и правым кулаком догнал его в полете точно в челюсть. Наверняка сломал, подумал я.