Волчий билет

– И даже тебе не сказал? Ты же был самый близкий его друг, особенно в последнее время.

– Я до сих пор с ним не разговариваю за это.

– Ладно, когда мы увидимся?

– Пока это невозможно, вчера ему стало плохо, и он потерял сознание, врачи говорят, что скорее всего инсульт. Наверно, слишком много эмоций было вчера, он ведь, как с того света вернулся, столько друзей сразу встретил, родных, конечно.

– Этого, блин, только не хватало, – заметно обеспокоился Семеныч, схватил салфетку со стола, нервно смял и бросил в тарелку, – В какой он больнице? Я всех врачей на уши поставлю!

– Не беспокойся, все ровно, за ним следят лучшие доктора, но он не в больнице, мы его прячем от всех, даже корреспонденты его ищут.

– Опять тайны, ладно, скажи хоть – кто это был, или наемные?

– Он не сказал мне, – я покачал головой, – Ты не узнаешь его, это уже не тот Хохол, что мы знали раньше. Он стал замкнут, мало говорит и совсем не улыбается, у меня такое чувство, что он даже мне не верит. И я еще не видел его наедине, он даже ссать один не ходит.

– Вот так, я понял, что ничего не понял, и узнал, что ничего не узнал. Не трать больше мое время и не зови поговорить, если нечего сказать, – встал он, чтобы уходить.

– Семеныч, это же ты меня позвал, – я тоже встал, скорее от изумления.

– Да ладно, – улыбнулся он и примирительно похлопал меня по плечу, – Я пошутил, а новости все равно хорошие, он же жив.

– Кстати, я нашел, все-таки Деда, договорились – будем работать. Пока молчит, ждем, сам, сказал, позвонит.

– Еще одна хорошая новость, жизнь налаживается, не так ли? Хотя если Хохол жив, и так бы он нашелся.

– Так я же тогда не знал, когда искал.

Уже на улице, прощаясь, Семеныч спросил, пожимая мне руку: – Он что, действительно так хреново выглядит?

– Да, – я покивал с сожалением. – На нем нет живого места, не узнать, я бы сказал, только по голосу, худой стал, как я, а ты же помнишь, какой он был здоровый?

– Да, похудеешь тут, неудивительно. Жаждет мести?

– Ничего не сказал, такое ощущение, что вообще ничего не хочет, ни есть, ни пить.

– Ничего, это временная хандра, пока не оправится, уж я-то его знаю.

– Да, конечно, – натянул я улыбку на лицо. – Оправится, и этот город еще вздрогнет.

Тут Семеныч сдвинул брови и по-отечески погрозил пальцем: – Только без самодеятельности! Знаю я вас, до сих пор город дрожит, а на мне куча висяков. Так и передай, что я недоволен. Будете хулиганить – повешаю все на вас. Все, держи меня в курсе.

Развернулся и пошел, а я подумал ему вслед, что не зря он пораньше приехал, поговорил, наверное, со вчерашними официантками.

По дороге домой я подумал, что Саид и Дед тоже будут обижаться, что я им не сказал первый про Хохла. Ну, Дед мне своих координат не оставил, сам сказал, на пейджер сбросит, а вот с Саидом нужно что-то делать.