Возлюбленная герцога

Он направлялся к ней, медленно и непринужденно, словно бедро у него не саднило и плечо не горело огнем, а на самодовольном лице не расцветали синяки. Ну как это возможно, чтобы он по-прежнему оставался таким красивым?

– Разве ты не заявила, что защищать меня – твой долг?

Она выпрямилась в полный рост, когда он приблизился.

– Я не говорила про защиту, нет.

– Нет? Я слышал это очень отчетливо, – произнес он, понижая голос так, чтобы тот сделался певучим и таинственным, но достаточно громким, чтобы прачки их слышали. – Ты отчетливо сказала, что я твой.

Грейс, стараясь не обращать внимания на обволакивающую магию его слов, прищурилась и поглядела на женщин, дрожавших от возбуждения.

– Значит, удары по голове повредили тебе мозг, потому что я ничего подобного не заявляла.

– Нет. Я сказала, что твоя битва – это моя битва.

– А если я скажу, что я и есть битва?

Раздался чей-то негромкий вздох, но Грейс пропустила его мимо ушей. Проигнорировала и то, что он явно ждал ее вздоха.

– Ты слишком долго был франтом, чтобы это было правдой.

Он долгую минуту смотрел на нее.

– А что, если именно среда аристократов сделала меня бойцом? Что, если с годами я переполнился гневом и ядом, превратившись как раз в такого громилу, от какого ты не откажешься?

– Что, если я и есть битва? – повторил он уже шепотом. – Если это все, на что я сейчас способен?

Солнце опустилось низко, едва не касаясь крыш, отбрасывая последний свет в переулок, добавляя золота в цвет ее волос, в цвет его глаз – и глаза эти сейчас пылали, глядя на нее.

Глаза, что преследовали ее во снах – единственном убежище, где она могла позволить себе вспоминать их.

– Что, если ты не сможешь потребовать боя, не потребовав сначала меня?

Она просто вдохнуть не могла – такие образы вызвали эти слова.

И воспоминания, нахлынувшие с ними.

Она их не хотела. Не хотела шепота о прошлом. Не хотела смятения настоящего. Не хотела ощущать на своих губах его вкус, не хотела вспоминать, как она рассыпалась на части от его прикосновений.

Он стоял так близко, что она могла к нему прикоснуться.

– Ты собираешься это есть?

Он указал кивком. Она проследила за его взглядом и увидела, что все еще держит в руке наполовину съеденный скон.

– Лепешку, – сказал он. – Собираешься доедать?

Грейс прижала ее к груди.

– Ты просишь, чтобы я ее тебе отдала?

– Будет жаль, если она пропадет.

– Тебе не хватает лакомств, герцог?

Вопрос вызвал в нем мгновенную перемену.

– Да. – Голос опять сделался низким и таинственным. – Господи, да. Целая жизнь, лишенная лакомств.

Снова эта полуулыбка. Такая знакомая еще с детства.

– Но я хочу не скон.

Он поднял руку к ее лицу, заправил за ухо выбившуюся прядку волос, и Грейс бросило в жар.