Возлюбленная герцога

Более здоровым и сильным, человеком лучше, чем тот, каким он когда-то был; и более достойным, хотя и знал, что никогда не станет равным с женщиной, какой стала она – женщиной сильной, блестящей, могущественной, стоящей так высоко над ним, что он не заслуживает даже взгляда на нее, уж не говоря о прикосновении.

Тем не менее он посмотрел. И прикоснулся.

– И зачем же ты вернулся сейчас? – спросила она, больше его не трогая, и он услышал резкость в ее голосе. Гнев. Досаду. – Думаешь убедить меня в том, что сожалеешь об этом?

– Я действительно сожалею, что отвернулся от братьев, – сказал он.

 – И, Грейс, в моей жизни не было ни секунды, когда я не сожалел бы, что отвернулся от тебя.

Грейс стоило больших усилий не показать, что его слова ее тронули, но он наблюдал за ней очень пристально, смотрел на жилку, бьющуюся на шее, и поэтому понял, как колотится ее сердце.

Однако она так и не взглянула на него своими огромными, красивыми карими глазами, блестящими в отблесках пламени свечей.

– И что? Ты думал, маскарад и драка в Гардене загладят прошлое?

– Я вел свою битву каждый день с тех пор, как вынудил тебя уйти, – произнес он, отчаянно желая, чтобы она его услышала.

 – Что значит еще один бой? Или даже тысяча?

Он бы терпел удары Ковент-Гардена каждый день, если бы имелся шанс получить там прощение. И здесь тоже.

Наконец она провела большим пальцем по шраму, и он похолодел, не зная, как она отреагирует на его слова.

– Зачем ты пришла сюда сегодня? – снова спросил он.

Она показала на кресла в дальнем конце комнаты, у камина, который мог бы гореть, не будь ночь такой теплой.

Он послушался, опустился в кресло, морщась и ненавидя себя за то, что демонстрирует ей свою слабость, и одновременно наслаждаясь интимностью момента.

Держа в руке глиняный горшочек, она подхватила свой мешок и корзинку с лоскутами для перевязки и подошла к нему, ступая по паркету своими длинными ногами. Он смотрел на нее, и стук ее сапог наполнял его душу наслаждением, теплом и желанием – желанием, подобного которому он по такому обыденному случаю никогда раньше не испытывал.

Чтобы они заботились друг о друге.

Она положила все это на низкий столик рядом с его креслом, обвела взглядом то, что там уже стояло: бутылка виски и пустой бокал на высокой стопке книг.

На губах ее играла улыбка.

– Что? – спросил он.

– Ничего, – ответила она. – Просто чувствую себя так, как будто заглянула в логово льва.

– М-м-м… – протянул он и поднял руку, чтобы потереть сзади шею. Его охватило что-то похожее на смущение, хотя он не мог понять почему. – Это очень одинокий лев. Книги и виски – вот его удел.

– Значит, вот чем ты занимаешься, когда не идешь куда-нибудь выполнять свои герцогские обязанности?

Она отвернулась и пошагала через комнату к зеркалу.